За душой точно за морем Белым,За вечерней рассадистой мглой,Я храню в чистоте онемелойВсе, что есть меж тобою и мной.Все вещицы, все злые предметы,Все, в чем нету тебя ни на грош, —Все мне чудные дарит приметыМилой жизни. И тем и хорошМокрый лес и черника босая, —Мы зачем-то ее соберем,Продолжая, трудясь, не бросая,Точно в дом, точно есть у нас дом, —Что прикрывшись неспешной работой,Лишь отрывистым словом делясь —Всею косноязычной заботойЯ решаю все тот же пасьянс.
Nefarius
Ледок осенний, и ни слова.Дай, лужам выправлю прикус.Меж встречей и разлукой сноваНет ничего, лишь пар от уст.Припомни: меднооким летомДень как язычник умирал,Под юбками травы, в кюветахТяжелым холодом играл.И лишь один жасмин старалсяНичьих похвал не позабытьИ напряженно дожидался —Снегов мертвящих, может быть.Рыдают на страницах четных —Наотмашь на нечетных, всласть.Пусть Марфа о любви печется, —Я ж предпочту благую часть!Замолкает, и тут же – голос– Нам не нужно для встреч ни подъезда, ни ложа,Я хочу твои… да, я хочу – это тоже,И со стрелкой секундной бежать наравне…Я хочу твоих слов, просто слов – обо мне.Аминь.
«В кошельке декабрьской ночи…»
* * *
В кошельке декабрьской ночиСтал я медною монеткой,И меня никто не хочетОт салфеток и объедков,С блюдечка, где синька счета,Со скатерки в крошках пеплаПодхватить, чтоб ни на йотуВ ребрах сердце не ослепло.Нет, декабрь меня закинетВ шапку нищему чужому,Что и бровию не двинет,Только скажет “Вот и дома”.Скажет: “Мой медяк желанный,Сердце от тебя прозрело,Перехожий ты и странный,Как мое худое тело”.Нынче станем неразлучны,Ты слепец, а я – вожатый,До угла, – а там получшеБросит кто-то виноватый.
Вариации на тему судьбы
1.
Не спрашивай, зачем мы рядом.Недоуменным, полным сна —Как прежде, будет нам обрядомЧуть скованная тишина.На обороте дня, поспешны,В слезах, пока не брезжит свет,Мы так навеки безутешны!И так безжалостен ответ!Но днём – совсем иное дело.День дозволяет, солдафон,О будущем трепаться смелоИ не глядеть на телефон.Тебя я слушаю вполуха.И ты ничей, и я ничей.А с потолка глазеет мухаТолпой фасеточных очей.
2.
Clutching her handkerchief…
Битлы, кажись
“Чужие,” – где-то жмут на нервах,А в гардеробной, между строк,Вторая подражает первойЛюбовь и комкает платок.И нежностью такой неловкой,И промедленьем у дверей,За душу тронет не уловкой —Напоминанием, скорей.Безумных чаек силуэты —В блокноте глупый почерк мой.Опять готовить сани летом,Телегу смазывать зимой.И невозможно отлучитьсяИз памяти под Новый год,И кто-то будто молвить тщится«Послушай, всё наоборот».
Jan Szpo'nka
Немало нынче мух… Небесное родство.Все ивы видят сны, от Дании до Ворсклы,Лишь только зной сойдет, затеют сватовствоИгольное ушко и баловень-наперсток.Зачем же притворюсь, зачем не буду милИ разыграю горькую обиду?И царствует душа, и расточает пыл,И смотрит нищенкой – для виду.И тяжело ей зло, и непонятен путьВсегда двусмысленного блага,И за века – судьбу не изменить ничуть:Забывчивость – ее отвага.Пусть жизни злой полна горячая рукаИ ревность просит поцелуя, —Я не скажу “прощай”, но холодна рекаИ льнет с востока – “аллилуйя”.
Инверсии
I zaczynam monolog trzynastozgloskowy…
Pan Julek
Я на кухне тупейный художник —Чистить бульбу что графа голить,Лжеантичный тринадцатисложник,Точно цену кассирше, бубнить.Rumores senem severiorumAestimemus в истершийся грош…Мнемоническим жадным приемомКухонный вдруг прорвался галдеж.Углекислые рвутся каверны,Ком стиха зреет вправо и вниз,И вот-вот оборвется, наверно,Этих туч ненадежный карниз.Ведь зима не умеет прощаться,Зажимать свое сердце в кулак,Так уйти, чтобы не возвращаться,Так задуть, чтоб лишь холод да мрак.Вечно – вдруг над пасхальным апрелемВзгляд тяжелый, и снег – вот он весь.Видно, птицы отбить не сумелиЭту слишком буквальную спесь,И в латыни сойдутся навечноРитм и речь – как дыханье и плач,Чтоб нам «кровь» рифмовать бесконечно,Но лукавых не ведать удач.
«…По локти в тумане сквозных палестин…»
* * *
…По локти в тумане сквозных палестин,Нежнее, чем ангел разлуки, жасминРасцвел – что собрался походом на Крым,Как будто решил умереть молодым.И нет кроме холода в нем ничего,И будто ничем не утешить его,И точно раскрыт он для смерти и губ,Привставший на цыпочках, с близкими груб.Но всходит зарничная грозная мгла,В окне, голубиного цвета крыла,Что в комнату снова не мир принесла,А тот же ликующий меч,Что в небе закатном, меняясь, дрожит,Что райские кущи от нас сторожит,Скорей, чем в объятья, на небо взбежитБежавший, не чуя ног, встречь.
Hysteresis
Беллетристика
Один возьмется, а другой останется…
Бывает в близости один рубежный миг,Внезапно налетевшая прохлада,Темнеют очи, устает язык,Изжогой на сердце щемит досада.Ну точно озеро, как пробегает рябьИ тень от тучи будто укоризна,Темнеет вдруг – и вот оно уж хлябь,Неведомой исполненная жизни.И снова солнце, – но уж не пройдетИз памяти недавнее смятенье,И отчужденья соляной налетЦарапнет вдруг под мимолетной тенью.Вот так и мы – что озеро с тобой:Чем ближе – тем рубеж неодолимей.Мне дорог твой лазоревый покой,Но стать бы я хотел твоею глиной,Картавым берегом, корнями у воды,Холодными подводными ключами,Зверьем, что порассыпало следы,Твоим туманным утренним молчаньем,