Чтение онлайн

— Не серчай, отец, — сказал Баровит, — но мы завтра к вам наведаемся. Сейчас мне нужна баня и сон.

— Конечно, месяц в пути, оно и понятно, — развёл руками старик.

— Отдыхай, сынок, — ласково сказала мать, проведя тёплой рукой по щеке воина. — А мы подготовимся, я твоих любимых пирогов напеку.

Витязь улыбнулся родным, укрыв ладонью тонкие пальчики жены, обнимающей его руку, и пошёл к своему дому.

На широкий стол, застеленный белой скатертью, расшитой красными оберегами, опускались широкие блюда с многочисленными яствами. Размякший после бани воин с интересом наблюдал за хлопочущей хозяйкой.

— Ты думаешь, я это осилю? — ухмыльнулся он.

— Тебе придётся, — улыбнулась брюнетка, ставя перед мужем очередное блюдо.

Любава сняла передник и, улыбнувшись, провела рукой по круглому животику. Баровит зажмурил глаза, подумав о том, как бы прекрасно смотрелась Умила с таким же животиком. Мысль о том, что его возлюбленная могла быть беременна, и он в один день потерял не только её, но и своего ребёнка, сводила витязя с ума уже не один месяц. Взяв верх над собой, и признавшись себе в том, что Любаве также очень хотелось бы видеть на его месте Волота, воевода поднял взгляд на свою жену и улыбнулся ей.

— Не тяжело тебе хлопотать так, Любава? Вон сколько скатертей и полотенец расшила, не устала? — спросил он.

— Устанешь тут, — ухмыльнулась чернобровая, — ты вон сколько нянек ко мне приставил, всё за меня делают. Я что, болезная?

— Не хочу, чтобы ты утруждалась, — отвечал муж. — Как ты чувствуешь себя? Как малыш?

— Толкается, — мечтательно улыбнулась девушка. — Хорошо всё. Чего мне жаловаться, ты-то снова через войну прошёл.

— Я через пятнадцать дней вновь в Хамбалык уеду, — сказал Зорька.

— Надолго? — обеспокоилась Любава.

— Нет, князь поручения раздаст и отпустит, — успокоил витязь.

— Баровит, друг мой, мне так хочется, чтобы ты успокоился, наконец-то, мирной жизнью пожил, — искренне говорила синеглазая.

— Ну, на время зимы о войне можно забыть, думаю, — ухмыльнулся он. — То дела государственные, я человек подневольный, головой покиваю и ворочусь.

— Ладно, кушай, — отмахнулась чернявая и наградила мужа улыбкой.

— Что в Камуле за время моего отсутствия случилось? — спросил Баровит, принимаясь за еду.

Девушка рассказывала о последних событиях: о том, как Главеш со Жданом торговлю контролировать принялись, о том, как Радмила стала рычать и кидается на всех, словно собака, несмотря на то, что животик у неё уже немалый, как плакалась омуженка Любаве, что спать ночами не может, боится, что не вернётся Злат домой. Слава Богам, все камулчане живыми прибыли, и сердце лучницы успокоится теперь. И о том, что младший брат Баровита решил жениться, но мать строго наказала старшего дождаться и без него свадьбу не играть. Слушал витязь приятный девичий голос и понимал, почему Волот так любил её, умела эта красавица создать уют и успокоить мающуюся душу. Боль отпускала его сердце, давая возможность спокойно вздохнуть. Наболтавшись вдоволь, супруги разошлись по комнатам.

Баровит ещё раз заглянул в приоткрытую дверь Любавиной опочивальни, убедившись, что с ней всё в порядке, и она крепко спит. Не мог хозяин дома найти себе покоя и бродил по этажам и комнатам, надеясь не разбудить ненароком никого из домочадцев. Спустившись с широкой лестницы, он сел на ступеньку и обхватил руками голову. Воспоминания неслись, словно опавшие листья, подгоняемые холодным ветром.

Вот Волот несёт на плече своём массивное бревно, за ним с выпученными глазами следует младший брат Баровита — Гроздан. Не мог никак понять кузнец, откуда сила такая в руках витязя берётся и как усталость его стороной обходит?

— Может, хватит, друже? — кривился Зорька. — Мне б избёнки малой достаточно было.

— Батя сказал, что видел, как внуки его по терему твоему бегают, — многозначительно отвечал Волот. — А он никогда не ошибается, сам знаешь.

— Прав оказался батый, — шепнул Баровит. — Токмо не так, как мы с тобой хотели, друже.

Сердце воеводы снова мучительно сжалось. Оперевшись о поручень, он выпрямился во весь рост и поплёлся в свою опочивальню. Холодная постель обняла широкую спину, огрубевшие от меча пальцы скользнули по подушкам в поисках золотистых локонов,.. но тщетно. Баровит зажмурил глаза, казалось, эта пытка никогда не кончится. Казалось, что всё это злой сон, в котором ему пришлось пережить утрату тех, кого очень сильно любил.

Малые пташки, переливисто щебеча, сновали в ярких лучах утреннего солнышка, ласковый ветер трепал шёлковые листья и заставлял поскрипывать ставни. Маленькую ладошку крепко сжимала рука матери. Мальчик вслушивался в её тревожный голос и настороженно смотрел на высокую женщину с красивыми дымчато-голубыми глазами. Солнце плавило золото волос незнакомки и заставляло его стекать по плечам.

— Успокойся, Дуня, — звучал мелодичный голос ведуньи, — всё хорошо с чадом твоим.

— Да, как же, Аделя? — всплеснула руками мать. — Он говорит с кем-то, а я, глядь, там нет никого.

— Это ты думаешь, что там нет никого, — строго осекла Аделя. — Боги чадо твоё даром наградили. Зрит он отцов наших, что в Слави покой обрели. Они помочь хотят нам, весть передать. Я сына твоего в ученики возьму, научу с силой этой управляться.

Дуня ахнула, схватила знахарку за руку и залепетала:

— Благодарствую тебе, ведующая мать.

Аделя лишь улыбнулась ей и наклонилась к мальчонке. Серый клубящийся дым её глаз укутал ребёнка, унял страх и одарил теплом.

— Идём со мной, я с детьми своими тебя познакомлю, — сказала Аделя, забирая мальчика у матери.

Они вошли в широкий терем, медовые глазки обвели любопытным взором всё вокруг и замерли на высоченном дядьке. Мужчина приветливо улыбнулся и подмигнул мальчонке:

— Проходи смелее, чай не кусается здесь никто.

Маленький гость робко вошёл в светлицу и остановился напротив пухленькой кучерявой девочки, играющей на полу с разноцветными лентами. В тот же миг к нему подбежал мальчишка и лукаво улыбнулся:

— Здорово!

Гость лишь кивнул в ответ и уставился на деревянный меч в руках нового знакомого.

— Нравится? — спросил тот, протягивая «оружие». — Мне тятька его вырезал. Хочешь поиграть?

— Хочу, — не стал лукавить мальчик и охотно принял вещицу.