Чтение онлайн

— Отступаем к кремлёвским стенам! — крикнул Баровит своим дружинникам, вытирая о рукав окровавленный меч.

Воины бросились за командиром, ордынцы, сочтя это за бегство, ринулись в погоню. Высокая красная стена казалась совершенно пустой, могучие ворота не собирались спешно распахиваться, принимая своих защитников. Дружинники разбежались и, отпружинив, в один мах оказались возле каменного барьера. Земля разверзлась под ногами и поглотила воинов, укрыв их в своём чреве. Преследователи замерли на мгновение и переглянулись в нерешительности следовать за дружинниками. Чёрные тучи стрел вырвались из-за кремлёвских стен и обрушили весь свой гнев на ногайцев, впиваясь в тела захватчиков, стальными зубами. Крики заполнили площадь, кто-то падал, содрогаясь в конвульсиях, кто-то бежал прочь.

Отряд Баровита быстро продвигался по вырытому коридору, приближаясь к главным городским воротам. Теперь им нужно было закрыть их, добить оставшихся ордынцев и не дать подкреплению проникнуть в город. Воины ринулись на ногайцев, какая-то сила остановила воеводу и заставила обернуться. Медовые глаза жадно впились в знакомые черты, в лукавую улыбку и тёплый взгляд. Стальное кружево кольчуги, обвивающее широкий торс витязя, блестело в солнечных лучах, как и прежде, а ветер, казалось, всё так же играл с длинными русыми волосами, собранными в хвост. Волот подмигнул другу и указал на крепостную стену. Баровит вмиг взлетел по широким ступеням и в прорезь бойницы увидел, как трое московитов закладывают у самого основания стены бочки с порохом.

— Лучники, ко мне! — заорал командир.

Трое стрелков на ходу атаковали минёров, стрелы одна за другой покидали колчаны и впивались в цель, не дав поджечь сверепое сооружение.

— Земан, Ивар, — позвал воевода, — разберите бочки, лучники прикроют вас.

Дружинники кивнули, закрепили крюки и спустились к подножью. Стрелки метко били в приближающихся ордынцев, отринув мысль о том, что сами могут стать легкой целью для вражеских лучников. Баровит кинул взор на ворота — пятеро его воинов пытались оттеснить отряд московитов от спускного механизма, витязь бросился к ним. Перерубить массивную цепь было самым верным решением, но и сила на это требовалась немалая. Зорька почувствовал, как широкая ладонь накрывает его руку, сжимающую меч. Размахнулся воин и с огромной силой, коей не обладал ранее, опустил клинок свой, рассекая широкие звенья, словно нить. Массивная тяжеленная решётка рухнула вниз, впиваясь своими железными зубами в землю и отрезая отрядам ногайцев путь в город. Ордынцы остановили коней, спешились и принялись перешёптываться. Воевода окинул дружинников взглядом:

— Живо всем на стену! Спускаемся!

— Но как же, Баровит Азарович, их же там тьма-тьмущая, — взмолился воин, — и так уже не один час бьёмся, сил нету.

Тяжёлая ладонь воеводы легла на плечо парня, медовые глаза окутали своим теплом и уняли нервную дрожь в руках.

— Видишь на кремлёвской стене лучников? — спросил Зорька, указав пальцем на красные бойницы. — То девки, и тут нас прикрывают тоже девки. Думаешь, они не устали, али им не страшно? Ни одна ведь не пискнула, а ты сопли распустил. Подумай лучше о детях, что в крепости укрылись, и стариках. Не совестно тебе, мужику, плакаться?

— Совестно, — кивнул воин и ринулся на стену.

Баровит взлетел следом, закрепил крюк и спустился вниз со своими дружинниками врага встречать.

Ногайцы рвали тела защитников Тандука подобно диким зверям, клинки со свистом разрезали воздух, кони топтали раненых, стрелы лучниц вонзались в шеи и глаза захватчиков, крики и стоны наполняли воздух, воины замертво падали возле крепостных стен. Боровит провернул в руке меч и резко опустил его на противника, обезглавив его, в следующий же миг клинок снова взлетел вверх и разрубил второго соперника от плеча до пояса. Он постоянно ощущал чьё-то присутствие рядом, кого-то очень близкого, видел боковым зрением широкую спину, русые волосы, собранные в конский хвост, и хитрый блеск дымчато-серых глаз. Родной ободряющий голос звучал в его голове, разгоняя жар по телу. Всё, как и месяц назад — плечом к плечу со своим лучшим другом. Баровит чувствовал прилив сил, словно его меч утратил в весе и не было этих часов изнуряющего противостояния.

Воевода поддел ногой лежащую на земле саблю павшего воина и метнул её в ногайца, теснящего его дружинника, затем развернулся и полоснул мечом шею противника. Медовые глаза прищурились, впиваясь в рваную кромку леса, из которой бурлящим потоком хлынул отряд «зрячих конников».

— Встречай, Зорька, друзей своих, — возник голос Волота

Во главе улюлюкающего войска мчалась всадница, натягивающая тетиву тугого лука. Светло-русые волосы её развевались по ветру, а на правой ключице под кольчугой сквозь белую ткань рубахи проступало кровавое пятно.

— Ещё одна неугомонная девка, — подумал Баровит, — так её рана никогда не заживёт… калекой останется.

— Всегда была такой, — захохотал Бер, накрыв ладонью плечо друга.

Рядом с Радмилой, снося головы ногайцев саблей, скакал знакомый Баровиту атамана крымский — Улас. Один из воинов спешился и закрутил в руках меч, его Зорька тоже хорошо знал, то был дружинник Велибора из Тангута — Злат. Грациозная казачка отделилась от строя и направила вороного жеребца в самую гущу кипящего боя. Её синие глаза были полны ненависти и боли, изогнутое лезвие сабли угрожающе шипело, а богато украшенные ножны сакса переливались в последних лучах уходящего Хорса. Ногайцы теряли строй, сбивались в кучи, становясь лёгкой добычей для всадников. Ничего не оставалось Влуцеку, как собрать остатки своей орды и отступить.

— Баровит Азарович, — спросил дружинник, утирая кровь с лица, — а кто это?

— Это друзья, — улыбнулся воевода.

Стройные скакуны, поблёскивая мокрыми боками, кружили по полю, сабли устрашающе свистели, сбрасывая со своей зеркальной глади рубиновые капли. Казаки были готовы гнать ордынцев до самого Ногхана, но атаман жестом приказал оставить погоню. Конники приблизились к защитникам Тандука. Огненные глаза лучницы окутали своего воеводу теплом, а радостная улыбнулась озарила её красивое лицо:

— Живой, Зорька, слава Богам!

Баровит улыбнулся в ответ, но остановив взгляд на багровом пятне, ползущем по её рубахе, нахмурил брови:

— Скажи мне, Радмила, Улас со Златом без тебя не доскакали бы? Дай руке зажить.

— Не серчай, родимый, не могла я в Камуле отсиживаться, когда вас тут московиты теснят, — отвечала девушка.

— А как же так вышло, Улас, что ты минуя Камбалу в Камул попал? — ухмыльнулся Зорька, протягивая ему руку.

Атаман спешился, пожал широкую ладонь друга и окинул взором истерзанные тела, устилающее поле. Скорбь от братоубийственной распри сжала сердце умелого воина. Тяжело вздохнув, он поднял свои голубые глаза на Баровита и начал по порядку:

— Заремир сам прибыл ко мне и сказал, что на землях этих бесчинства творят, что люд в страхе держат, а Богам в жертву детей своих приносить стали.

— И как можно такое удумать?! — возмутились дружинники Баровита.

— Вот и я не поверил, — отвечал Улас, убирая с лица смоляные кудри, — но сердцу моему неспокойно стало. Решили мы сами правду искать, потому и поплыли за Заремиром. Когда он войско своё поделил и приказал на Камбалу двинуться, я сказал, что так и сделаю, а сам на Камул повернул, чтобы с Демиром с глазу на глаз перемолвится. Я помню, как камулская дружина помогла мне осман отбить, не могли Демир с Волотом допустить такого, да и Умила первая на защиту простого люда кинулась бы. Вот так мы и подошли к стенам города вашего славного. Там нас Радмила Игоревна встретила… с луком в руках.

— Не серчай, атаман, — ухмыльнулась лучница, — тут ухо в остро держать надобно, сам видишь времена нынче какие.

— Правда твоя, — рассмеялся Улас. — Рассказал мне Ждан, как всё на самом деле было. Тогда поклонился я курганам друзей своих и бросился к тебе на подмогу.

За спиной атамана всё мелькала казачка, выглядывая кого-то и всё не в силах найти.

— Зорька, где люба твоя? — хмурилась Маруся.

— В Хамбалыке, — перебила Радмила.

— Откуда знаешь? — удивился Баровит.