Чтение онлайн

Бедра мягко покачиваются, как будто она прекрасно осознает, что я слежу за каждым движением, зачарованный телом, к которому слишком долго стремился.

Я слышу, как она чистит зубы.

Расслабленно расстегиваю рубашку и скидываю туфли. Если Конни собирается спать в этом, значит, ей будет вполне комфортно со мной в одних трусах-боксерах.

Я полностью готов проиграть пари, думаю я, откидывая покрывало на огромной кровати.

Оно того стоит. Я всегда был готов идти на диковинные риски. Иногда это единственный путь к настоящему прогрессу.

И абсолютно уверен: она хочет меня куда сильнее, чем готова признать.

Я просыпаюсь от приятного, мягкого ощущения солнечного тепла. Прошло уже много времени с тех пор, как позволяла себе спать с открытыми жалюзи. Комнату заливает свет, и мне тепло. Что довольно приятно.

Я прижимаюсь к источнику тепла, крепче сжимая твердую подушку. Она хорошо пахнет — чистый, теплый, сдержанно-мускусный аромат.

Что-то движется над рукой, и я выдыхаю с ленивым, удовлетворенным вздохом. Может быть, удастся снова уснуть.

Рука.

Вот что только что скользнуло по моей коже.

Глаза распахиваются, и с почти болезненной ясностью приходит осознание того, где и с кем я нахожусь.

Я лежу, положив голову на грудь Габриэля, обняв его за талию.

Вчера он лег спать в одних лишь трусах-боксерах, и я изо всех сил старалась не смотреть на полураздетого мужчину. Слишком много открытой кожи. Сильные ноги, мускулистая спина — стоило только взглянуть, и я тут же отворачивалась, даже если это причиняло почти физическую боль.

Но сейчас, когда я буквально лежу на его груди, избежать подглялываний невозможно.

Рука, обвив его талию, покоится на упругом животе. Я чувствую легкое, едва уловимое прикосновение, словно намек, щекочущий кожу. Боже, я, должно быть, близко к краю его нижнего белья.

Габриэль проснулся?

Я сосредотачиваюсь на одном: оставаться очень, очень неподвижной. Если удастся откатиться до того, как он откроет глаза, мужчина не узнает, что я проиграла пари. Не придется доводить сделку до конца, а приз, честно говоря, слишком дорог. Главное — выйти из брака с наименьшими побочными потерями.

Под щекой звучит его сердце: ровный, сильный ритм. Я никогда не была так близко к нему. Тот вечер в университете был другим — разорванная одежда, горячее дыхание, вспышки безумия. Тогда все было иначе. Не так. Без медленного, затягивающего слияния тел.

Боже, как же он хорошо пахнет. Как же ощущается.

И если сейчас шевельнусь, если попытаюсь отвернуться, Габриэль вполне может проснуться.

Но хочу ли я уходить?

Мысль о том, что придется заплатить цену, кажется мучительно близкой и… восхитительной. Лежать вот так — на нем, рядом. Мы могли бы снова заняться сексом. Так же, как тогда, на юридическом факультете. Возможно, после этого он захочет меня еще сильнее. А это уже само по себе — сила.

Наконец-то смогу потушить огонь, который слишком долго горел вокруг Габриэля Томпсона.

Я смотрю на него. Острый, выразительный разрез челюсти. Проснись. Проснись, и мы займемся сексом, чтобы я не призналась, как сильно этого тоже хочется.

Я издаю долгий, намеренно драматичный вздох.

И именно в этот момент слышу его смех — такой знакомый, даже если голос все еще хриплый ото сна.

— Наконец-то решила проснуться, принцесса?

Выстрел.

— Да.

Он смотрит вниз, и наши взгляды встречаются. Его волосы спутаны, густые, темные пряди вьются в разные стороны на подушке. Я слишком хорошо знаю, каково это — зарываться пальцами в его волосы, проводить ногтями по коже головы и чувствовать, как он дрожит от удовольствия.

— Похоже, ты на моей стороне, — произносит он.

С этим не поспоришь. Габриэль лежит на спине, а я устроилась на нем, словно тот — моя личная подушка. Не помню, чтобы двигалась ночью… но, очевидно, так и было.

— Упс, — шепчу я.

Мы не отводим взглядов. Молчание тягучее, опьяняющее. Каждая точка соприкосновения тел будто пульсирует.

Мужчина медленно наклоняется и проводит пальцами по моей щеке. Момент кажется хрупким — стоит миру издать хоть один лишний звук, и тот разобьется вдребезги.

— Тебе грустно, Конни? — шепчет он.

Дрожь проходит по рукам, разбегаясь по коже миллионами мурашек.

— Потрясена, — отвечаю я.

Он улыбается. Едва заметный изгиб губ, как будто чувствует: я испытываю совсем не то, о чем говорю.

— Интересно, — произносит он.

Моя рука все еще покоится на его теплой груди, но пальцы предательски раздвигаются, словно стремясь коснуться еще большей части горячей, гладкой кожи. В его глазах блестит ленивая насмешка — взгляд большого, опасного кота, изучающего добычу. Габриэль, только что проснувшийся, воплощает собой смертельное искушение.

Впрочем, я тоже.

— Когда планируешь обналичить деньги? — спрашиваю я, медленно поворачивая пальцы внутрь, пока ногти мягко, почти ласково, не впиваются в его кожу. — Чтобы я могла подготовиться.

Его взгляд скользит к моим раскинувшимся вокруг волосам. Должно быть, сейчас они представляют собой сплошной запутанный беспорядок.

— Желаешь, чтобы я заявил права на приз?

— Стремлюсь поскорее оставить это позади, — отвечаю я.

Но голос предательски дрожит, и, конечно, он это замечает.

Одним движением Габриэль переворачивает нас.

Мгновение назад я лежала на его груди, а в следующую секунду оказываюсь на спине, прижатая к матрасу, а он — надо мной. Его локоть упирается в постель, поддерживая вес, но под одеялом я все еще чувствую тепло его ноги, прижатой к моей.

Темные волосы падают на лоб.

— Покончить с этим? — уточняет он.

— Именно, Констанция, — говорю я, приподнимая бровь. — Может быть, тогда мы наконец сможем вернуться к актерскому мастерству.

— Ах. Трахнуться один раз, просто чтобы выбросить из головы.

— Из твоей головы, — уточняю я.

Под одеялом я двигаю ногу, устраиваясь удобнее… и вот оно. Тяжесть прижимается к бедру, горячая, ощутимая даже сквозь ткань боксеров. Все внутри сжимается от знакомого, пугающего и манящего ощущения.