Чтение онлайн

Потому что слова — не дотянулись бы до того, что было в груди.

Он вошёл в меня медленно.

Как будто не просто телом — а всем собой.

С каждой волной, каждым движением — будто становился ближе. Глубже. Роднее.

Мы слились не торопясь.

Словно проверяли: а ты правда здесь? А ты не исчезнешь?

Словно впервые занимались любовью, а не сексом.

И когда я застонала, не сдерживая больше ничего — он зашептал моё имя.

Снова. И снова.

Будто это — якорь, и он держится за меня, как за берег.

А потом мы лежали рядом.

Голые. Горячие. Сбивчиво дышащие.

Его ладонь — на моей талии. Мои пальцы — в его волосах.

Он поцеловал меня в висок.

— Теперь точно не отпущу, — сказал он. Тихо, почти неслышно.

Но я слышала.

— Не нужно, — ответила я. — Я и не уйду.

Я проснулась медленно.

Тело будто всё ещё горело от вчерашнего — от его рук, от голоса, от близости, которая была не просто физической. Я прижалась к его плечу, вдохнула запах. Улыбнулась.

Он спал. Глубоко, спокойно. Один локон падал на лоб. Чёрт, как же он был красив.

Я выбралась осторожно, чтобы не разбудить. На полу — простыня, в голове — туман. Но… мне повезло. На спинке кресла висела его рубашка. Та самая, чёрная, слегка мятая, в которой он вчера встречал гостей.

— Ну, хоть что-то, — прошептала я и накинула её на голое тело.

Она доходила почти до середины бедра. Без белья — ощущалась как второй, очень опасный слой кожи. Я выглядела как та самая героиня кино, которая делает ошибку, открывая чужую дверь...

Но мне же просто надо было выйти и найти воду. Может, заодно — свой телефон.

Я вышла в коридор. Тихо, босиком, как тень.

И тут — щелчок замка.

Дверь в квартиру распахнулась. Со стороны прихожей.

Я застыла. И, клянусь, на секунду у меня остановилось сердце.

На пороге стояла женщина. Лет 55. С собранной прической, сумкой через плечо и... ключами в руках.

Мы встретились взглядами.

Обе.

Я — в его рубашке, с растрёпанными волосами, босиком и с видом «я случайно».

Она — в плаще, с ключами в руке и лицом, которое мгновенно превратилось в чистую материнскую панику.

— АААААА! — закричали мы одновременно.

Я — от ужаса. Она — от шока.

Мы обе отпрянули: она — к двери, я — к стене, при этом инстинктивно распахнув полы рубашки, будто хотела прикрыться, но сделала хуже.

— О господи! — взвизгнула она, закрыв глаза и пятясь назад. — Я всё видела! Я не хотела! Господи-Боже-милосердный!

Я, осознав, что только что продемонстрировала себя как на медицинском осмотре, завизжала громче:

— ААА НЕТ! НЕ СМОТРИТЕ!

— Да я не смотрю! Я уже ВСЁ видела! — вопила она с закрытыми глазами, одной рукой нащупывая стену, другой — сжимая ключи, как оружие.

— КТО ВООБЩЕ ВХОДИТ В ЧУЖУЮ КВАРТИРУ С КЛЮЧАМИ?! — завопила я в панике, натягивая рубашку на бёдра обратно.

— Я МАТЬ ВИКТОРА!! — не менее громко ответила она. — Я имею ПРАВО! Я растила этого мальчика тридцать лет, между прочим!

— А Я НЕ ЗНАЛА, ЧТО У НЕГО МАМА С ПОЛНЫМ ДОСТУПОМ!! — я прижалась к стене, охваченная стыдом и адреналином одновременно.

— А Я НЕ ЗНАЛА, ЧТО У НЕГО ГОЛАЯ ЖЕНЩИНА НА УТРО!!! — её голос перешёл на фальцет.

— Я НЕ ГОЛАЯ, У МЕНЯ РУБАШКА!!!

— ЭТО МОЕГО СЫНА РУБАШКА!!!

— ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?! — заорал Виктор, вылетая в коридор босиком, с одеялом на плече.

Он встал между нами, глядя то на меня, то на мать.

Обе мы дышали часто, громко, как после марафона на каблуках.

— Ну и кто эта… — начала его мать, переводя взгляд с меня на сына, — прекрасная дама в твоей рубашке, которая чуть не убила меня инфарктом?

Я покраснела до корней волос.

Виктор выдохнул, прикрыл глаза, потом посмотрел на мать — и сказал абсолютно спокойно, но твёрдо:

— Мама, это Алиса. Моя девушка. Женщина, с которой я серьёзен. Ты уже косвенно с ней знакома — Варя от неё в восторге. Она её обожает. Алиса учит её танцам.

Он добавил это как факт, с такой теплотой в голосе, что я не удержалась и посмотрела на него — по-настоящему.

Я, по-прежнему стоя босиком в его рубашке, с растрёпанными волосами и лицом цвета свёклы, поспешно пробормотала:

— Эм… здравствуйте. Простите. Очень извиняюсь за… всё, — я попыталась не махнуть рукой, чтобы не распахнуть рубашку снова, — особенно за утренний… спектакль.

— Ну, здравствуйте, Алиса, — сухо отозвалась она, наконец открыв глаза. — Простите и вы. Я не знала, что в квартире, кроме сына, может быть кто-то ещё. Да ещё и… так.

— Я думала, он один живёт.

— Он и живёт один. Просто... иногда я захожу. Документы. Варе что-то.

— Понимаю.

— Вы учите Варю танцам?

— Да.

— А спите с её отцом?

— Мама! — рявкнул Виктор.

Я открыла рот — и снова закрыла.

— Просто уточняю, — вздохнула она. — Знакомство с утра… слишком эффектное. Я уже кофе не хочу.

— Тогда сварю тебе чай, — устало сказал Виктор, проведя рукой по лицу. — И кофе тоже сделаю. Себе. Мне он теперь точно нужен.

— Только не забудь про валерьянку, — буркнула его мать, обвела взглядом меня с головы до ног и добавила: — Ладно… хоть рубашка хорошая. Сын, ты, значит, теперь модуешься?

Я нервно усмехнулась и пробормотала:

—Пожалуй, я пойду… оденусь.

— Очень хорошая идея, — тут же отозвалась она, скрестив руки на груди. — И желательно без новых эпизодов драмы на лестничной площадке.

Я кивнула и быстро скрылась в комнате, чувствуя, как уши горят огнём. Дверь прикрылась за мной, и я выдохнула — как будто только что пробежала марафон в нижнем белье на глазах у всей страны.

Сзади донёсся голос Виктора:

— Мам, ты как всегда... вошла эффектно.