Чтение онлайн

До 1914 г. антисемитским авторам не приходило в голову нападать на масонство на основании включения в масонские ритуалы материалов и символов, происходящих из Ветхого Завета, то есть из иудейского источника. Когда намеки такого рода впервые стали появляться в антисемитской пропаганде после Первой мировой войны, власти великих лож нашли предположение, что Цех можно «запятнать» таким родством, столь смехотворным, что вообще никак на них не отреагировали.

Тип «зловредного еврея» появился в антисемитской литературе еще до 1914 г., а во время войны был изобретен еще и тип «зловредного масона», но популярность среди немцев он получил только после страшного поражения в 1918 г. Поражающая воображение версия, что Германия пала жертвой международного «жидо-масонского заговора», прижилась в стране в 1918 г. и буквально набила немцам оскомину, постоянно обыгрываясь и обретая все новые детали в череде книг и брошюр, постоянно публиковавшихся в Веймарской республике.

Теория «жидо-масонского заговора» была настолько явной чушью, что великие ложи Германии трудно обвинять в отсутствии чутья и способности предвидеть, что беспрестанное повторение одного и того же может в конце концов принести Цеху вред. Старопрусская часть делала заявления о том, что является чисто христианским учреждением и не принимает в свои ряды евреев, но область распространения слухов была неизмеримо шире области распространения любых разумных заявлений. Поначалу эта легенда и уверовавшие в нее люди представляли собой для масонства скорее назойливую помеху, чем реальную опасность. В ложи продолжали стремиться кандидаты примерно того же возраста и социального происхождения, что и в былые времена. В основном, они принадлежали к профессиональному среднему классу, значительную часть которого составляли школьные учителя, юристы и государственные чиновники среднего и низшего звена. Однако постепенно ставшая доминировать антисемитская пропаганда со все более явными антимасонскими обертонами, лишь наращивавшими силу в годы Веймарской республики, со временем начала сказываться и на масонской работе, потому что уже к 1930 году, то есть за два года до прихода к власти Гитлера, масонский Орден уже не мог не почувствовать, что ослаб изнутри. Многие масоны, которым не нравилось, или которые опасались, что их отождествляют с теми социальными группами, постоянные нападки на которые со стороны политических правых уже давно не секрет, приняли решение уйти из Братства.

Немецкие великие ложи подвергались справедливой критике за явную неспособность совершенно отстраниться от участия в политике в период Веймарской республики. Но из вовлечение в политику носило исключительно невольный характер. Любимой темой правых экстремистов было «международное еврейское масонство», возглавляемое бывшими врагами Германии во время 1-й Мировой войны и якобы несущее ответственность за все мыслимое зло, постигшее страну. Частые протестующие заявления масонов Германии, в которых подчеркивался их неизменный патриотизм, неизменно приводили к увязанию масонских юрисдикций в политических дискуссиях с правыми.

Придя к власти в январе 1933 г., нацисты застали немецкий масонский Орден уже в состоянии полураспада. Многообразие укладов его лож и совершенно стальной консерватизм Старопрусской их части делали единство организации в 1933 г. совершенно невозможным, две группы послушаний в тот год, образно говоря, не здоровались друг с другом. Гуманитарные великие ложи сдались сразу и подписали себе смертный приговор. Старопрусские великие ложи попытались найти компромисс (скажем прямо: безрезультатно), но также впоследствии были вынуждены капитулировать.

Нацистам не было особой нужды в создании оригинального сценария «жидо-масонского заговора». Более десятилетия эта легенда уже широко циркулировала по Германии, а известна она стала еще раньше. На 1919 г. Теории Заговора (пусть еще и без антисемитского компонента) было уже больше 120 лет.

Легенде о «масонском заговоре» присущи извечные свойства всех иррациональных идей, в особенности предлагающих простые до примитивности ответы на самые сложные вопросы бытия. Авторы двух книг, опубликованных фактически одновременно в 1797 г., с ошеломляющим успехом запустили в обращение тезис о существовании Заговора, чтобы объяснить себе и окружающим причины и истоки Французской революции. Первым из них был аббат Огюстэн Баррюэль, автор «Мемуаров по истории якобинства» (1797– 1798), написанных по-французски, но немедленно переведенных на английский, поскольку сам аббат был политическим эмигрантом и жил в Англии.

По совпадению или нет, но в тот же год была издана книга «Доказательства заговора против всех религий и правительств Европы, составленного на тайных сборищах Франкмасонов, Иллюминатов и Обществ чтения» Джона Робисона. Эти двое людей не были знакомы между собой, и книги их были написаны независимо одна от другой. Суть предлагаемого обоими авторами тезиса достаточно полно отражена в заголовке работы Робисона 329 .

Говоря современным языком, «Мемуары…» Баррюэля и «Доказательства…» Робисона стали бестселлерами. Правда, про вторую скоро позабыли, в то время как Баррюэль прославился во всей Европе, и его работа спустя более века все еще активно продавалась в разных странах, пусть и в слегка сокращенном Э. Перене варианте (Париж, 1912). 330 Баррюэль и Робисон оказали значительное влияние на общественное мнение, поскольку и тогда, и сейчас «рынок сбыта» для сенсационных откровений был невероятно обширен. Но и они не были изобретателями Теории Заговора, она существовала задолго до издания их книг. Они просто соединили идеи и убеждения, уже витавшие в воздухе, и предложили читателям их синтез – увлекательные сборники занятной конспирологической чуши 331 .

Легенда о «масонском заговоре» в обновленном и расширенном виде – уже как легенда о «жидо-масонском заговоре» – на уровне отдельных слухов существовала в Франции уже в 1806 г. Баррюэль, возвратившийся в Париж в 1802 г., пользовался славой великого «охотника за ведьмами», и именно ему принадлежит сомнительная слава автора версии о том, что некие таинственные и, как и следовало ожидать, неназванные евреи проникли в масонский Орден во исполнение своих неявных намерений 332 . В старости, незадолго до смерти в октябре 1821 г., Баррюэль был одержим мыслью о том, что Европа сплошь покрыта сетью тайных масонских лож, управляемых единым верховным советом, состоящим из двадцати одного члена, из которых не менее девяти – евреи. В свою очередь, этот верховный совет, по его схеме, управлялся неким «внутренним кругом», состоявшим из троих человек. Этот Совет Трех назначал Великого Мастера, которому впредь надлежало руководить широко раскинувшейся заговорщицкой сетью, имеющей своей главной целью организацию революций во всех странах Европы 333 . Норманн Кон замечает, что в этой концепции «верховный совет», пусть еще лишь отчасти состоящий из евреев, уже наделяется сверхчеловеческими властью и возможностями для организации ни для кого более не заметных глобальных общественных процессов, каковые возможности в дальнейшем стали приписываться «Сионским Мудрецам». 334

После смерти Баррюэля теория Заговора, будь то Заговор евреев или Заговор масонов, на время погрузилась в забытье. Она снова пробудилась в 1848 г., когда Европу, в частности, Германию, снова охватил революционный пожар. Не исключено, что работами Баррюэля воспользовался до сих пор не поддающийся идентификации автор приблизительно десятка брошюр-выпусков под общим заголовком «Разъяснение великой лжи франк-масонов» (Zur Aufkl"arung der grossen Freimaurer L"uge), вышедших в Германии в 1848– 1849 гг. Он приписывал масонам организацию революции во Франции в 1848 г., а евреям – воздействие на масонов. Вероятно, это самое первое упоминание «жидо-масонского заговора» в современном значении термина.

Д-р Якоб Кац, посвятивший некоторое время в 1965 г. изучению этих памфлетов, в цюрихской Библиотеке Великой Ложи «Альпина» (между тем они не упомянуты ни в одной серьезной масонской библиографии), полагает, что непосредственно после издания они вряд ли пользовались широкой известностью. Однако они произвели неизгладимое впечатление на Эмиля Эдуарда Эккерта, никому дотоле не известного дрезденского юриста, для которого теория Заговора стала с тех пор главным делом жизни. Д-р Кац пишет: «В его книгах просматриваются два основных пропагандистских источника. Выдвигая аргументы против евреев, Эккерт цитирует те же источники и выстраивает доводы по той же схеме, что и автор памфлетов. Иногда он даже переписывает, ни в чем не меняя, авторские примечания [Der Freimaurer-Orden in seiner wahren Bedeutung Dresden, 1852]. В борьбе с масонством же Эккерт, в первую очередь, демонстрирует опасения, что существующий общественный строй обрушится. Вера в наличие Заговора приводит его к убеждению, что перемены в обществе, происходящие перед его взором, являются продуктом намеренного воздействия зловредных сил, таящихся за закрытыми дверями масонских лож». 335

Борьба Эккерта с масонство началась в 1850 г. и закончилась шестнадцать лет спустя, когда он застрелился 9 января 1866 г. на ступенях Венского госпиталя. Судя по его работам и его смерти, это была весьма сложная личность 336 . Однако ни в коем случае нельзя умалять значение Эккерта для более позднего периода немецкой истории, которому и посвящена настоящая статья. Он придал теории Заговора импульс, который позволил ей выжить и так широко распространиться в Германии в 1919 г., когда она вышла, образно говоря, из подполья, и ее распространением по всей стране занялось новое поколение антисемитских и антимасонских авторов.

В 1925 г., то есть ровно в середине срока, отпущенного историей Веймарской республике, в Германии было не много не мало девять великих лож. Ни одна из них не была полновластна и суверенна на той или иной территории. Например, в Мюнхене было девять лож, принадлежавших шести из имеющихся девяти послушаний 337 .

Из приблизительно 63 миллионов населения Рейха в ложах состояли около 82 000 человек (для сравнения: в Англии, Шотландии и Ирландии в Цехе в тот год состояли около 350 000 человек). Большинство немецких вольных каменщиков были членами лож той или иной из трех Старопрусских великих лож. Мы помним, что евреев туда не принимали. Приведенная ниже статистика относится к 1925 г., когда «еврейский вопрос» уже перешел из религиозной в расовую область.