Чтение онлайн

Мин собрал серебрянку и огнецвет в отдельный свёрток, завернул в лоскут ткани и спрятал за пазуху. Остальное оставил в корзине. Дед Лао проводил его равнодушным взглядом из-под шляпы и ничего не сказал.

В каморке, за полночь, когда храп Вэнь Шу за стеной вошёл в ровный басовитый ритм, Мин разложил добычу на столе. Серебрянка и огнецвет. Мать никогда не использовала их вместе в своих настоях, это были травы из разных рецептов, для разных целей. Но в свитке «О чернилах и их приготовлении» Мин прочитал, что стандартный рецепт допускает замену ингредиентов при условии совпадения «духовного профиля», то есть характера энергии, которую несёт растение. Тысячелистный корень давал нейтральную, ровную ци. Серебрянка сама по себе не давала почти ничего. Огнецвет содержал следы тепловой ци, слишком слабые для серьёзного применения.

Мин обхватил Чернильницу ладонями, заложил внутрь щепотку измельчённой серебрянки, щепотку огнецвета и крупинку киноварного порошка, который оставался от утренней работы в ступке. Закрыл глаза и позволил Чернильнице тянуть.

Знакомый жар прокатился по каналам. Чернильница жадно загудела в руках. Мин расслабил тело, отпустил контроль и терпел, пока ци текла из него в стенки флакона. Десять минут. Пятнадцать. Двадцать.

На двадцать третьей минуте Чернильница выпустила его ладони, и Мин повалился на пол, распластавшись на холодном камне. Отдышался, перевернулся на бок и поднял флакон к свету масляной лампы.

На дне лежали две капли. Мин моргнул, поднёс Чернильницу ближе и посмотрел снова. Обычная варка из однолетнего тысячелистного корня давала одну каплю за сеанс. Всегда одну. Мин за месяц ежедневных варок убедился в этом много раз подряд. Сейчас на дне лежали две, и их маслянистый блеск отливал рыжиной, которой у чернил из тысячелистника не бывало.

Мин опустил Чернильницу на пол рядом с собой и уставился в потолок. Серебрянка и огнецвет, две бесполезные травы из корзины с отбраковкой, которые практики считали мусором. Вместе, внутри Чернильницы, они дали вдвое больше, чем полноценный тысячелистный корень. Мать, подумал он, была бы довольна. Она всегда говорила, что бесполезных трав не бывает, бывают люди, которые не знают, куда их применить.

Мин аккуратно завернул Чернильницу в тряпицу, спрятал под матрац и лёг. Каналы гудели, и тело ломило от пустоты, но в голове складывалась таблица: какие травы из отбраковки можно комбинировать, какие пропорции пробовать, сколько вариантов проверить за неделю. Сорок грядок деда Лао, и в каждой корзине с отбраковкой ждали комбинации, до которых никто не додумался, потому что никто не варил чернила в артефакте, выпивавшем ци досуха за двадцать минут.

Сейчас у Мина был небольшой флакон с чернилами, в которых концентрация ци была огромной, и еще две капли, которые явно могли провести тепловую ци.

На следующий день после полудня Горн перехватил Мина на лестнице между первым и вторым ярусом. Мин нёс стопку каменных плашек для пробных оттисков, и под их тяжестью ступени казались вдвое длиннее обычного.

— Мин! — Горн скатился по лестниц, перепрыгивая через ступеньки, и остановился перед ним, загородив проход. На широком лице горел возбуждённый румянец. — Ты слышал про Ущелье?

— Я слышу много разного, — ответил Мин, переложив стопку плашек на другое плечо. — Ущелье Бешеной Реки? Ущелье Двух Братьев? В Долине ущелий больше, чем людей.

— Ущелье Тысячи Трав, — выпалил Горн. — За восточным перевалом, полдня пешком от Обители. Там дикие духовные растения, которые растут сами по себе, без грядок и полива. Говорят, качеством они лучше садовых, потому что напитываются ци прямо из горной породы. Внешние ученики ходят туда каждый сезон на сбор. Трое из нашего набора тоже собрались, и старший ученик Лу Фэй согласился вести группу.

— Старший ученик? — Мин приподнял бровь. — внешних первогодок, с территории Обители вообще выпускают?

— Если со старшим, то да. Лу Фэй на пятом уровне Пробуждения, ему доверяют. Ну и Ущелье формально входит в охраняемые угодья Обители, там не должно быть ничего серьёзного. Хотя… — Горн понизил голос до своего фирменного грохочущего шёпота, — говорят, в глубине Ущелья водятся духовные звери первого ранга. Ящерицы. Мелкие, но ядовитые. Если наткнёшься на гнездо, лучше бежать.

— Ящерицы, — повторил Мин. — Звучит безобидно.

— Я серьёзно! — Горн хлопнул кулаком по перилам, и каменные перила вздрогнули. — Мне нужны духовные травы, Мин. До Проверки три недели, и у меня девять наполненных каналов. Если я достану хорошие травы и заварю отвар для прочистки каналов, смогу наполнить десятый до срока. Без трав я не успею. А ты, вроде как, в травах разбираешься.

Мин посмотрел на него. Горн стиснул перила обеими руками, и костяшки побелели. Для сына кузнеца из Верхних Террас отчисление из Обители означало возвращение домой с позором, к братьям, которые завидовали, и к матери, которая копила деньги на его дорогу.

— Горн, я подмастерье. Мне чтобы уйти на день, нужно разрешение мастера Бо.

— Мин, пожалуйста! Мне очень нужен человек, который отличит полезную траву от ядовитой, потому что я в травах разбираюсь примерно так же, как в каллиграфии, то есть никак вообще.

Мин подавил улыбку и кивнул.

— Я поговорю с мастером Бо. Ничего не обещаю.

Разговор с мастером Бо состоялся вечером того же дня, в мастерской, когда остальные разошлись. Палата Начертаний, кроме Бо и Вэнь Шу, числила ещё троих мастеров: Чжан Юна, худого молчаливого человека с вечно красными от бессонницы глазами, который занимался защитными стелами для внешней стены Обители; Тань Мэй, единственную женщину в Палате, сухопарую и вспыльчивую, мастера по боевым свиткам; и Ло Гу, толстого добродушного старика, резавшего ритуальные печати для церемоний. Все трое подчинялись мастеру Бо, первому начертателю Обители, хотя сам Бо никогда не именовал себя так и не носил знаков отличия. Его авторитет держался на одном, все знали, что Бо рисует лучше любого из них, и это знание не требовало нашивок.

Мин застал его за столом, где мастер Бо пил свою пятую за день пиалу чая и просматривал стопку заказов на печати. Заказы приходили из канцелярии Обители: защитные печати для дверей, обновление стел на периметре, свитки для тренировочных залов. Рутинная работа, которая кормила Палату и обеспечивала ей место в бюджете секты.

— Мастер Бо, — начал Мин, остановившись на почтительном расстоянии. — Группа внешних учеников собирается на вылазку в Ущелье Тысячи Трав. Сбор диких духовных растений под присмотром старшего ученика. Я хотел бы присоединиться.

Мастер Бо отпил чай и посмотрел на Мина поверх пиалы. Прикидывал что-то, и Мин видел, как за скучающим лицом щёлкают костяшки счётов.

— Подмастерье Палаты просит день отгула, — сказал он ровным голосом. — За неделю до срока сдачи двенадцати защитных печатей для нового общежития. Вэнь Шу ворчит, что киноварь заканчивается, Тань Мэй требует новые плашки для боевых свитков, а у меня на столе двадцать три заказа и четыре жалобы от канцелярии на задержку. И ты хочешь уйти за травами.

— Травы для Палаты, мастер Бо, — сказал Мин, быстро перебирая варианты в голове. — В Ущелье растёт дикий тысячелистник, и он качественнее садового. Если я принесу достаточно, это покроет расход на ученические чернила на месяц вперёд. Меньше расходов на закупку у аптекарей Обители. Мастер Вэнь как раз жаловался что мыши таскают последние запасы.