Матабар IX
Шрифт:
Они обменялись несколькими короткими ударами. Островитянин бил тяжело, но грамотно. Эрт, уклоняясь, с некоторым удивлением отметил, что у этого человека действительно имеются навыки.
Бандит вытянул левый джеб, затем скользнул вперед правым кроссом, и тут же ушел с линии встречной атаки. Эрти, который нарочно сдерживал себя, чтобы не дать зверю внутри ни шанса, пропустил пару ударов в корпус. Больше из «вежливости», чем по необходимости.
Хотя, с какой стороны посмотреть…
— Слушай, мужик, давай ты мне просто Сашу вернешь и мы сделаем вид, что незнакомы, — предложил Эрт, после того, как Островитянин еще несколько раз по нему ударил.
Только выглядело все так, что больно было вовсе не Эртану…
— Поганая нелюдь, — Островитянин отступил на шаг, сунул руку за спину и вытащил из-за пояса револьвер. Причем в куда лучшем состоянии, чем тот, что был у шестого бандита. Он навел ствол на Эртана и тяжело, хрипло задышал, утирая пот с верхней губы.
— Знаешь что, звереныш? — прохрипел он. — Я вот пристрелю тебя прямо тут, а потом, обязательно поближе и потеплее пообщаюсь с твоей красоткой. Она и так уже кое-что мне задолжала, но после тебя долг, считай, удвоится.
Саша, привязанная к ящику, испуганно вскрикнула и Эртан не удержал зверя.
Он не хотел. Честно пытался предотвратить беду. Но слова Островитянина задели что-то в сердце юноши и зверь, ворочавшийся в груди, вырвался наружу так быстро, что сам Эртан осознал случившееся уже после того, как все произошло.
Учитель наставлял — если начал охоту, то заканчивай всегда одним единственным ударом.
Эрт выпустил когти. Пять темных, загнутых, острых, как бритва, лезвий выскользнули с тихим, костяным щелчком из-под ногтей. Мир вокруг него замедлился до практически полной неподвижности. Он видел, как палец Островитянина ползет к спусковому крючку, видел, как капля пота катится по его виску, видел мельчайшие трещинки на поверхности ствола.
Эртан шагнул вперед, и его рука, сверкавшая стальными когтями, прошла сквозь воздух так быстро, что оставила за собой тонкий, свистящий след. Когти, словно мокрую бумагу, рассекли металл револьвера, и оружие развалилось на несколько кусков, со звоном упавших на бетонный пол.
Ошалевший Островитянин уставился на обрубок рукояти в своей ладони, а Эрт, уже не владея собой, замахнулся снова, целя в горло, чтобы разорвать то от уха до уха. Его когти уже сверкали в сантиметре от кожи бандита, когда до его ушей донесся голос.
— Эрти! — заорал Дугбаг, с кастетом наперевес и выпученными глазами стоявший над телом шестого бандита. — Эрти, не смей!
Когти застыли. Их кончики оцарапали кожу на шее Островитянина и выдавили три тонких, красных полоски, но дальше не двинулись.
Эрт задышал. Тяжело и размеренно. Зверь, рыча, нехотя убрался обратно в свою берлогу. Когти втянулись под ногти, и рука Эртана опустилась вниз.
Потом он молча, спокойно перехватил правую руку Островитянина, вывернул ее и сдавил. По ушам резанул сухой хруст кости, короткий выкрик, и бандит, упав на колени, схватился за сломанную конечность.
— Можешь Креветкам пожаловаться, — сплюнул Эртан и переступил через Островитянина.
Эрти развернулся к Саше и быстро разрезал веревки ножом, подобранным с пола. Девушка, освободив руки, бросилась ему на шею и попыталась поцеловать, но Эрт мягко отстранился. Перед его внутренним взором промелькнули черные, как ночь, волосы с огненным узором в виде сердца. И на фоне этих воспоминаний поцелуй Сашки казался чем-то неправильным. Почти как фальшивая нота в знакомой мелодии.
— Бежим, — коротко сказал Эрт и, подхватив Сашу за руку, потащил ее к выходу.
Дугбаг, подобрав свою дубинку, бросился следом за ними и через минуту все трое уже неслись по темным переулкам Смрадного Угла, оставляя позади стонущих бандитов, хнычущего Островитянина и запах дубильных мастерских, от которого еще только предстояло отмыться.
Подворотня за прачечной на Воробьиной улице выглядела так, как выглядят, наверное, все подворотни в южном Дельпасе. Тесная, темная, с покосившимся забором и кучей тряпья в углу, пахнущего мокрой шерстью и кошками.
Эртан, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, ждал.
Учитель появился через несколько минут. Абсолютно беззвучно, словно соткался из самой темноты. С виду обычный дворовый кот, разве что покрупнее обычного, с потрепанной серо-полосатой шкурой и вечно настороженными ушами. Обычные дворовые коты, правда, не умеют испаряться в сумраке, не разговаривают, и уж конечно у обычных дворовых котов не бывает двух хвостов, лениво помахивающих по обе стороны от худого, поджарого тела.
— Ты опоздал, детеныш, — произнес Учитель, усаживаясь на забор и обвивая оба хвоста вокруг лап. Его голос звучал ровно, тихо и немного скрипуче, чем-то напоминая скрип старого дерева.
— Пришлось поохотиться, Рагрэр, — Эрт виновато поскреб затылок.
— Что с добычей? — прищурился кот.
— Все живы, — поспешил успокоить Учителя Эртан, после чего нехотя добавил. — В основном.
Учитель медленно моргнул желтыми глазами и склонил голову набок.
— Ты выпускал когти.
Он даже не спрашивал, а просто утверждал. Рагрэр всегда чуял, когда его ученик терял над собой контроль, и каждый такой случай потом еще долго разбирал. Причем настолько скрупулезно, что Эрти порой начинал выть от скуки.
— Немного, — признался Эрт. — Но я вовремя остановился.
— Немного — это насколько?
— Ну… я порезал один револьвер на несколько частей, — Эртан отвернулся в сторону. — И так… по мелочи… чуть кое-кому горло не вскрыл.
— Чуть… — Рагрэр дернул левым ухом. — В следующий раз «чуть» может оказаться недостаточно. Ты должен контролировать своего зверя, детеныш, а не наоборот. Мне не нужен пьяный от крови ученик, двуногий. Соблюдай законы Охоты.
— Знаю, Рагрэр.
— Знать и уметь — совсем разные тропы.
Эрти помолчал и вдруг, не сдержавшись, ухмыльнулся.
— Рагрэр, а у тебя все еще три клыка? Или ты где-нибудь раздобыл себе четвертый?
Учитель раскрыл пасть и продемонстрировал три длинных, желтоватых клыка вместо обычных четырех. Там, где должен был расти четвертый, зияла черная дырка в десне.
— Все еще три, — подтвердил Рагрэр и задумчиво облизнулся.
— А ты так и не вспомнил, куда дел четвертый? — снова подмигнул Эртан, радуясь тому, что ему удалось сменить тему.