Чтение онлайн

Управляющий вспыхнул поярче некоторых уличных фонарей.

— Но своё имя в вашем буклете я печатать, уж простите, не позволю, — добавила Тесс чуть холоднее, мгновенно «выключая» освещение на лице продавца.

— Совсем-совсем никак? — жалобно уточнил управляющий.

— Совсем-совсем, — твёрдо подтвердила Тесс.

— Тогда сброшу полсотни, — вздохнул он, — за то, что вы такая принципиальная, госпожа Эгобар. И ещё пятьдесят за то, что смог побыть в присутствии вашей красоты. Словно с живой картиной пообщался.

— А ещё небольшую скидку за то, что я её муж, не сделаете? — как бы невзначай поинтересовался Ардан.

Управляющий смерил его оценивающим взглядом и развёл руками.

— Простите, господин Эгобар, но красота вашей супруги и так стоит слишком дорого. И, примите мои извинения, господа. Это политика компании… они боятся, что Первородные могут стать плохой рекламой для… определённых лиц и… ещё раз — мои извинения. Ничего личного. Просто работа такая.

Арди слегка вздрогнул и мотнул головой.

— Он всё равно получит эксов сто пятьдесят с продажи, — шепнул Арду на ухо Борис, пока управляющий и Тесс занимались бумагами. — Автомобили сейчас, из-за транспортной реформы и спонсорства Казны, продаются с наценкой почти в три четверти. Ещё года четыре назад такой стоил бы меньше тысячи.

Ардан только покачал головой.

Порой он боялся, что никогда не сможет понять людей…

Арди смотрел на ребёнка, которого последний раз видел почти полгода назад. Всё тот же нос-пуговка, всё те же непропорционально длинные ресницы, только, разве что, теперь на голове прибавились тёмные волосы, спрятанные под смешной чепчик с неумело вышитым на нём Каргаамским слоником. Причём настолько неумело, что его оказалось чрезвычайно легко спутать с осликом. Что Ардан и сделал.

Борис в голос расхохотался, заявив, что он тоже так сначала подумал.

— Ничего, это никакой не ослик, — слегка надулась Елена, на чьих руках живого места не было из-за многочисленных пластырей и повязок, пропахших мягкими, травяными запахами мазей.

Квартира четы Фахтовых, раньше немного пустовавшая, теперь буквально утопала во всякой утвари. Детских игрушках, нескольких пеленальных столиках в разных уголках их почти бесконечных владений, и нескольких шкафах с пелёнками. Спящие Духи, пелёнки, распашонки, маленькие одеялки и простынки буквально полностью завоевали всё пространство, соседствующее с детской и спальней.

Борис и Елена отказывались от помощи нянь и гувернантки на ночное время и обязательно сами вставали к крикам и плачу малышки.

— Мне кажется, она теперь иногда специально кричит, чтобы кто-то из нас подошёл, — всё так же шёпотом сообщил Борис.

— Да?

Лорд кивнул.

— Я уже на слух отличаю, — заявил он, стараясь, чтобы Елена, радостно болтавшая с Тесс, его не заметила. — Он какой-то немного другой. Не такой… не знаю… не очень правдоподобный, что ли.

— А Елена? — спросил Ардан, повторяя тон и интонацию друга.

Борис отрицательно покачал головой.

— Мы иногда немного… — Борис какое-то время подбирал слова, попутно качая люльку с дочерью. — Не то чтобы ругались на этой почве, но мне едва ли не приходится делать вид, что я весь такой непреклонный.

— Чтобы не потакала?

— Ага, — только и сказал Борис. — Полагаю, Агнесс в бабушку пошла.

— По…

— Линии Елены, — ответил на очевидный вопрос лорд и улыбнулся тому, как забавно во сне потянулся миниатюрный человечек. — Её матушка, да примут её Вечные Ангелы, порой создавала у меня впечатление, что я живу в одной хижине с Плащом.

Говоря про хижину, Борис нисколько не преувеличивал. Семья Елены служила при хозяйстве генерал-герцога, приходящегося отцом Борису. И когда тот, в порыве, возможно, даже праведного гнева, сжёг поместье отца, то родители Елены приняли резко осиротевшего мальчика (которого вычеркнули из семейного древа Фахтовых) под свои сени.

Весьма скромные сени простой семьи поместных слуг. Которых, разумеется, тут же уволили, что лишь сильнее сказалось на жизни всех четверых.

— Ты знаешь, когда мы судились с папашей за матушкино наследство, — вдруг вкрадчиво произнёс Борис, не сводя взгляда с Агнесс. Будто их с Ардом посетили одни и те же мысли. — Тамара, так звали матушку Елены, стояла в суде с видом, будто перед ней не генерал-герцог, адмирал-командующий южным флотом всей Империи, а…

Борис, явно блуждая взглядом где-то среди своих далёких воспоминаний, чуть дёрнул уголками губ. Слегка. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы Арди почему-то стало немного больно и, на мгновение, он вспомнил, как пах снег.

Снег всегда пах Дедушкой… именно Дедушкой, а не прадедом Арором.

— Так, наверное, даже на навозных жуков не смотрят, — пропустил часть фразы Борис. — Как же ублюдок злился из-за этого. Требовал какие-то там слушания по законам аристократии, а Иорский старший с его командой буквально топил каждое из прошений. Знаешь, как забавно было наблюдать? Потомственный аристократ, в компании обрюзглого адвоката, пропахшего шлю… работницами борделей, с одной стороны. А с другой стороны — бывшая прислуга, в сотню раз заштопанном платье и чужой корсетной кофточке, взятой в долг у жены портового купца. А рядом с ней Иорский старший и ещё пять его ассистентов. Вечные Ангелы, Ард. Судье пришлось задержать заседание, чтобы приставы могли принести из другого зала ещё одну скамью.

— А откуда там взялся Иорский старший? Ты же не имел доступа к деньгам.

Борис снова улыбнулся, но на сей раз только глазами.

— Наверное, чувствовал свою вину за то, что случилось с деньгами матушки, которые разграбил аптечный картель, — Борис протянул руку и слегка коснулся носа Агнесс. Так медленно, бережно и осторожно, словно пытался дотронуться до пушинки, застывшей над поверхностью лесного ручейка. — Дело-то громкое было. Мы уже ни на что не надеялись и тут, словно в дурацкой постановке на Бальеро, при словах — «кто будет защитником с вашей стороны, истцы?» — в зал, едва ли не ногой распахивая двери, заявляется Иорский старший. Представляешь? Неделю торчал в поезде, но прибыл…

Ардан имел возможность лишь обменяться парой ничего не значащих слов с отцом Бажена, когда в прошлом Иорский старший с женой тоже оказались на том злополучном дирижабле. Но даже случайно подслушанного разговора и всего нескольких реплик оказалось достаточно, чтобы Арди сейчас нисколько не удивился рассказанной Борисом истории.

— Елена сама всё шьёт и штопает, — внезапно перевёл тему Борис, глядя на свою жену так, как, наверное, внезапно прозревший слепой смотрел бы на самый первый рассвет в своей новой, зрячей жизни. — Я всё говорю — да брось ты, давай закажем у портных. Или, пускай, вон, няни трудятся. А она ни в какую. Сама и всё тут. И хоть стой, хоть падай, а всё равно к вечеру все руки в царапинах и порезах будут. У неё никогда с иголками не получалось. Её матушка даже, в своё время, думала, что Елена прикидывается, чтобы больше времени проводить с книгами, которые мне привозили из матушкиной коллекции. Но нет. Будь это сказкой, Арди, можно было бы сказать, что Елену прокляли.