Чтение онлайн

Ардан посмотрел на чуть осунувшуюся подругу. Явно уставшую, с уже наметившимися чёрными кругами под глазами и слегка опустившейся грудью, она выглядела… самым счастливым человеком на свете. Будто светилась изнутри. Совсем как тот рассвет, щедро даривший красоту бывшему слепцу.

Глядя на Агнесс, Бориса и Елену, Арди всё отчётливее ощущал, как ледяные тиски, сдавливавшие грудь вот уже почти месяц, разжимались всё скорее. Им помогали смех Тесс, ворчание Аркара, полупьяные и несмешные шутки Иорского, но, почему-то, сильнее всего их крушил, буквально втаптывая в невидимую взору грязь… чепчик. Такой смешной, нелепый чепчик. Со слоником, похожим на ослика.

— Борис.

— Да, Арди?

— Нам надо поговорить наедине.

Борис отнял руку от люльки и посмотрел на Елену.

— Дорогая, — после чего повернулся к Тесс. — Милая Тесс, вы простите наши неотёсанные мужланские души, если мы удалимся в сигарную побеседовать.

— Вы оба не курите, дорогой, — засмеялась Елена. — Так что всё ещё не знаю, почему ты называешь свой кабинет сигарной, но…

Елена посмотрела на Тесс, а та, лишь мазнув взглядом по лицу Арда, мгновенно кивнула. С прежней улыбкой, нисколько не подав вида, и только взгляд зелёных глаз лишь немного потускнел. Тесс, в силу особенностей своего детства, видела чуть больше, чем Елена. И в очередной раз Ардан убедился в том, что, возможно, дедушка был прав.

Чтобы найти родственную душу, ему действительно пришлось пересечь половину мира…

— Не скучай, малышка, — Борис перегнулся через бортик люльки и бережно чмокнул дочку в лоб. Та, даже не проснувшись, захихикала и постучала ручками по щекам отца. — И следи, чтобы эти две женщины не начали обсуждать непристойности.

— Борис! — засмеялась Елена, а Тесс её тут же поддержала.

Лорд Фахтов, опираясь на трость, которую использовал дома вместо посоха, тяжело поднялся на ноги, а Арди поспешил следом за ним. Уже вскоре они закрывали выдвижные, прячущиеся в стенах, двери кабинета Бориса. Собственно кабинетом называть данное помещение не особо-то и язык поворачивался.

Единственный шкаф с книгами, полностью заставленный трудами по военной магии. Компанию ему составлял книжный столик, заваленный газетами и журналами, посвящёнными магическому боксу. Чуть поодаль — девственно чистый письменный стол, у которого, кажется, половину ящиков и вовсе никогда не выдвигали.

А ещё, что неожиданно, стол для игры в бильярд и длинный, пухлый диван, обитый бархатом. Ну и два кресла напротив того же фасона и цвета.

Ардан опустился в кресло и повернулся к другу. Борис же подошёл к окну и, опираясь обеими ладонями на трость, навалился на ту всем весом. Его плечи чуть поникли, а подбородок едва не коснулся груди.

— Знаешь, что самое обидное, дружище? — произнёс лорд Фахтов совсем тихо. Куда тише, чем смог бы расслышать обычный человек.

Вот только Борис знал, что Арди услышит. Услышит и, скорее всего, промолчит. Потому что в данной ситуации тишины бы не нарушил не только всё ещё не очень понимающий людских укладов полукровка матабар, но и любой другой человек.

— Самое обидное, что я надеялся, — в отражении стекла Арди различил немного влаги в глазах Бориса, которой так и не было суждено скатиться по щеке. Лорд Фахтов не позволил себе такой мягкости. Или, может, роскоши. — До самого последнего момента надеялся, что всё это глупости какие-то. Что я надумал. Может быть, те ублюдки из поезда? Может быть, родственники Орвилова…

Фамилию Орвилов, насколько Арди помнил, носил их однокурсник, пытавший Бориса на складе. Ухажёр Вселены Лорловой, угодившей под влияние профессора Леи Моример. Казалось бы, старое дело, но его последствия, как круги на воде от брошенного камня, всё ещё не отпускали ни Бориса, ни самого Арда.

— Да кто угодно… кто угодно, Арди, кто угодно, только не…

Борис стиснул зубы, промолчал несколько мгновений, а затем схватил трость и широко ей замахнулся. Замахнулся, но так и не ударил. Лишь посмотрел на запертые двери и медленно опустил её вниз.

— Там, — не оборачиваясь, кивнул он на столик. — В журнале «Премьерные бои Глобальной Лиги». На центральном развороте.

Ардан сдвинул часть журналов из стопки и выудил озвученный Борисом. Главное типографское издание, раз в восемь недель выпускаемое в Конфедерации Свободных Городов. Его переводили на все языки мира и, в течение двух месяцев, по морю и железным дорогам, отвозили по столицам и крупным городам. Объёмом в четыре страницы, на плотной бумаге, со множеством интервью, некоторыми печатями, всякими заметками и колонками, такой журнал обходился в баснословные девять с половиной эксов за выпуск.

Что, наверное, в какой-то степени, объясняло, почему Магический Бокс являлся весьма своеобразным, с точки зрения популярности среди простого населения, спортом. И, в равной степени, объясняло, почему Борис спрятал неподписанный конверт именно в данном экземпляре. Просто потому, что сюда вряд ли заглянет Елена, крайне негативно относившаяся к подобным развлечениям.

Мазнув взглядом по заголовку статьи:

«Из-за событий Конгресса финал Международного чемпионата Глобальной Лиги, который должен был пройти в Метрополии, перенесён»

Ниже автор рассуждал о том, что на данный момент чемпионат перенесли только на два года, но кто знает, состоится ли он вообще.

Впрочем, Арди уже развязывал тесёмки на конверте. На стол, слегка щёлкая твёрдыми краями, посыпались фотокарточки. Все сделанные в разное время года и в разное время суток, скорее всего даже, учитывая антураж и наличие конного транспорта, в разных городах. Но неизменно с одной и той же женщиной.

— Это…

— Те, что в Метрополии, сделал Пётр Огланов, — Борис даже не обернулся. — Остальные — его коллеги по ремеслу, которых он порекомендовал. Почти год, Арди. Почти целый год и едва ли не шесть с половиной сотен эксов расходов. И теперь я знаю. Точно знаю. Это была она. Она…

Ардан снова повернулся. Женщина лет тридцати двух, может, четырёх, то и дело появлялась в компании весьма мутного вида граждан, передавая им конверты. Один из данных конвертов, на фоне окровавленного тела, оказался вскрыт и подробно сфотографирован.

Там, на простреленной груди, в тёмном переулке, лежали изображения Бориса, Елены и… Арди с Тесс.

— Прости, дружище, прости, — покачал головой Борис. — Я, возможно, втянул тебя в свои разборки. Проклятье… Блядь, Ард! Я ведь всех подставил. Всех… Агнесс… Елену… вас… просто потому, что когда-то повёл себя совершенно опрометчиво.

Борис сбивался. Порой пытался прикрикнуть, но тут же сам и душил собственный голос, срываясь на хриплый шёпот.

— Чего мне стоило… просто хлопнуть дверью. Да хоть трижды ещё раз назвать эту потаскуху шлюхой, которой она и является. Спать в доме с папашей при ещё живой маме? Расхаживать по дому так, будто ты уже хозяйка? — Борис так сильно давил на трость, что под её набалдашником уже не только лак, но и сам паркет потрескался. — А теперь что… думает, что мне есть дело до наследства этого ублюдка? Нет. Деньги пусть оставляет себе. Но как же. Ей претит сам факт того, что я могу оспорить его указ о моём остракизме. Верну себе законное право на место в Верхней Палате. А она уже небось сидит и видит, как её мелкие шавки, в которых от крови Агровых одно название, займут сраную табуретку поближе к Императору. Да они же, о демоны, друг дружке бы глотку перегрызли за возможность хотя бы постоять рядом с дверью Палаты. И я бы подождал. Отслужил бы положенное в Армии. А они пускай сами бы себя сживали со свету. Я бы только аплодировал. Вот честно, Ард. Стоял бы и, как придурковатый, хлопал бы в ладоши. Хотя и сам… тоже ведь… Фахтов… нет, Арди. Нет. Плевать. Пусть хоть полсостояния на суды спущу. Пусть хоть отдельный указ под меня выпускают, но Агнесс будет носить фамилию Малеш. Фамилию моей матери.