Чтение онлайн

Пароль для посвященных. Тайна, что дороже жизни каждому из Братьев Чистоты.

И ждать объяснений мне всего неделю. Целую долгую неделю…

– У них, оказывается, ещё и рабы завелись? – сказал я.

– В каком-то смысле. Пленники. Смысл войны в том и состоит, что она уносит свободных людей, а приносит рабов и доход.

– Только не втирай мне, что тебя там даже рядом не постояло, – сказал я. – Уж, наверное, расстарался, помешал тамошнюю крутую похлебку. Да не одним острием, а по самую гарду погрузился. Это ж тебе самый кайф – побывать в самых горячих точках планеты. Где ты, там и оживление, причем нездоровое. Арман-то смотри что вытворяет с королем, да и с девчонками. Совсем распоясался, а такой чопорный вроде с годами стал.

– Для того меня и сделали, – ответил он, – чтобы я вносил в окружающую жизнь свет и сладость. Погоди, то ли еще будет. Однако ты кое в чем ошибаешься: в то время я был в отъезде. Уехал из Вестфольда, когда меня позвал мальчик, а в Вольном Доме оставил одну Стеллу. Видать, судьба такая: встречаться и тотчас же прощаться. Только зря то колечко с морионом на нас обоих надели.

– Тогда уж и мой арлекин зазря подарен, – ответил я. – И тем же, кстати, гражданином Вертдома, что тебе.

– Ты погоди, – ответил он. – Все авось утрясется поближе к неизбежному и неумолимому финалу. И всё как есть придется к делу.

Мои благородные дамы явились тютелька в тютельку. Через семидневье и опять в самый сладкий и беспамятный утренний час.

– Сьер Арм, – Эстрелья потрясла меня за плечо. Спал я на животе и в туго подпоясанном халате, скинув свой стальной загорбок в некое подобие заплечного мешка.

– Это я. Я пришла, как обещала. Хорошо звучит?

Я приподнялся на руках, отжимая тяжесть, как борец. До того я целую неделю учился управлять своим новоприобретенным телом, и теперь, кажется, что-то начало получаться. Сидеть на кандалах, тем не менее, по-прежнему было жестковато.

– Сейчас мыться пойдем, – продолжала она. – Вы там как, не очень завонялись? Фалассо пока с вашими сторожами работает: чтобы кадку водой налили и приволокли прямо сюда. Вам ведь на чужих глазах разоблачаться не светит, верно?

– Они же здоровые мужики, – пробормотал я.

– Ей все равно, что мужики, что бабы, что здоровые, что недужные. В моей работе она со всякими переведалась. А сейчас расслабьте левую кисть как только можете.

Она ухватила мои пальцы в горсть, как-то ловко повернула – и вызволила из стального обруча.

– Как это…

– Ухватка бывалого костоправа. А что, в Аламуте такому не обучают, похоже?

Тем чередом, негромко приговаривая, она освободила другую руку, с некоторыми трудностями – ступню (судороги легко случаются, приходится массировать свод, пробормотала она), затем вторую. Оковы пали на кровать вместе с моей одеждой. Я остался в одной шёлковой рубахе, заправленной в такие же узкие шаровары.

– О, шелк – это хорошо, – кивнула Эстрелья. – Вши неохотно заводятся. Лапками скользят – и книзу, книзу! Из платяных переквалифицируются в лобковые. Фалассо! Ахфа куле? Дахта!

Дверь распахнулась, и через нее как бы сама собою проникла огромная дубовая бочка в проржавелых обручах. За нею шествовала Дева Моря, а за Фалассо в восхищении толпились оба моих стража.

– Вы куда обзор загораживаете? – напустилась на них Эстрелья. – Вот погодите, попадетесь мне – обслужу со всем старанием. И с полнейшим профессионализмом. Два шага назад – и дверь закрыть!

– А теперь лезьте. Можете в воде тряпье снять, если уж такие стеснительные. Или уж вообще, как монашка, вместе с бельем простирнетесь… Не подсадить вас наверх? Эк неудобно тут, во Франзонии, моются. В нашем Доме хоть лесенка была приставная, да сгнила вместе с лоханью. Теперь новомодную ванну завели – медную, с цветной эмалью внутри. Еще одну надо, пожалуй, – детишек в три смены приходится купать.

Я разделся и выбросил нечистые тряпки прямо на покрытый плиткой пол. Мне вручили мочалку, истертую, но вполне еще действенную, и брусок крепко пахнущего мыла.

– Вот, работайте. Счищайте шкурку.

Ох, а дальше что? Сменное белье я приготовил заранее – но ведь его в воду не потащишь…

– Фалассо, инифтро.

Эта кроха вытянула навстречу мне руки – и едва я их коснулся, выдернула меня из бочки, как селёдку из рассола. Тощего, ледащего и с навеки увядшим членом.

– Вот вам и рядно, занавеситься и влагу в него собрать. Прямо по мылу оботретесь, – Эстрелья чуть отвернулась, но скорее для проформы. – Уж извините, от этих толстых рож лишней воды и то не получишь.

Я впопыхах обсушился и так же наскоро облачился в исподнее.

– А теперь, извините заново, обратная процедура.

Они еще более ловко, чем вначале, завели меня в обручи, и я подумал: зачем им было в тот первый раз устраивать огненное представление? Чтобы проверить меня на прочность?

– У вас суставы стариковские, – проговорила Эстрелья, точно угадав немой вопрос. – Постепенно разработаются. А в первый раз – ну, показали зрелище всем сторонам. Мы вас в укрытии мо́ем, верно? Кто знает, в железе или нет.

Потом они нарядили меня, каким я стал, в распашную войлочную одежду с башлыком (у меня точно не было такой теплой и тяжелой) и со звоном повлекли в сад проветриться. К завтраку аппетит нагулять.

Благодаря присутствию Фалассо мои мордовороты шествовали за нами на очень приличном расстоянии. И с облегченной душой, наверное. Должно быть, когда люди видят рядом свою мейсти, первое, что им приходит в голову, – за всё сотворенное в многогрешной жизни так или иначе будет заплачено.

Эстрелья демонстративно тащила меня под руку, ее подруга надзирала за тылами: обе были укутаны точно в такие же кобеняки , что у меня.

Мы молча двигались по тропе, запорошенной снегом.

– Она такая сильная, какой кажется? – спросил я ради того, чтобы завязать разговор. – Фалассо.

– Куда сильнее. А она ведь женщина.

– Какие же из них слуги?

– Вы вообще спрашиваете или о моих личных?

– Вообще.

– Покорные. Спокойные. Выжидающие. Такие они от природы: иначе мир погибнет, – сказала она очень серьезно.

– В самом деле?

– Представьте себе гигантский морской прилив. Извержение подводного вулкана – они говорят, что есть такие, во много раз больше Сентегира в Скондии. И большую волну, что накатывается на берег, смывая и уничтожая все живое на своем пути. Тсунами. Это хотя бы даст вам представление.

Но ваш отец воюет с ними…

– С их точки зрения – это еще не война.

А как на это смотрит Моргэйн?

Она рассмеялась.

– Что, не могли еще немножко мне зубы позаговаривать? Нетерплячка бьет? Тор говорит – он жив, здоров и благополучен. Вам того за глаза хватит.

– Кто – Торригаль? Он вам не лжет?

– Такой супружнице, как наша Стелламарис, фиг соврешь.

– Ты его должна бы ненавидеть за деда.

– Отчего же? Каждый ищет и находит свое. Уж скорее я бы на вас самого косилась: как знать, кто из вас его смерть засургучил?