Чтение онлайн

Забиралась в глухие места замка или парка и часами сидела без движения, без дум, не чувствуя течения времени и холода. Когда Эрик находил её, отговаривалась незначительными фразами и вскоре совсем замкнулась в себе. Бедный Вельден перепробовал все способы растормошить, но ни ласка, ни подарки, ни уговоры не возвращали её. Йоле даже не отреагировала на предложение постажироваться в Венской клинике и даже возможность гонять на треке, скакать на любой лошади из конюшни соседей – не вызвали и тени интереса. На принесённого в подарок котёнка взглянула, погладила и вернула обратно. Даже символическую дату основания поместья отметили очень скромно, почти без гостей и в отсутствие Йоле за праздничным столом. Эрик пробовал растормошить, накормить своим любимым, собственноручно приготовленным вишнёвым пирогом, но она только молчала, отвернувшись к окну.

В тот вечер Вельден снова сорвался, накричал, пытаясь вызвать на разговор, но было уже поздно. Йоле только посмотрела на него с такой тоской и болью, что Эрик понял, насколько он опоздал. Он содрогнулся от этого взгляда, вспомнив глаза пойманного в далёком детстве стрижа. Мирная птица с бездонно-тёмными, затягивающими, как чёрная дыра глазами, потом долго снилась, заставляя просыпаться в холодном поту. У Мышки был такой же взгляд. Упустил момент, окунувшись в дела, встречи с давними приятелями и полностью предоставив её самой себе. Практически бросил в омут одиночества в чужой для неё стране. Он сам находился на грани срыва, в панике от того, что не знал, что можно ещё сделать или предложить, как вывести из этого состояния угасающую, как свечку, любимую. Говорить-то с ней бесполезно. Сутками сидела на подоконнике, глядя невидящими глазами вдаль и не замечая ничего рядом. Не замечала и слишком часто катящихся слёз по щекам.

Из России вернулся Ланской, проводивший там свой отпуск и восстанавливающий на Родине изрядно расшатанную путешествием нервную систему. Вельден был дома, в замке. Теперь, несмотря на занятость, возвращался каждый вечер. Сидел у себя в кабинете, обложившись бумагами и большей частью делал вид, что работает.

– Привет главе семейства! Ну, и чего в свои фантики закопался? – Кирилл влетел в кабинет как вихрь, упал в мягкое кресло и блаженно потянулся. – Рождество на носу, а у вас даже хвоей не пахнет. Непорядок!

– С приездом. Не до хвои сейчас и не до Рождества. – Эрнст устало посмотрел на друга. – Как добрался? Где Королёва потерял?

– Не понял. Что с настроением?

– Отдохнуть с дороги не хочешь или перекусить?

– Ещё больше не понял. А ну колись. Что стряслось, пока меня не было? – Ланской встал, подошёл к столу. – Где Ленка?

– У себя, приболела. Плохо себя чувствует последнее время. – Вельден взглянул на друга и опустил глаза.

– Мне что, всё из тебя клещами вытягивать? – Майор только сейчас заметил, насколько осунулся и похудел Эрик, постарел лет на пять за месяц. – Рассказывай.

– Пойдём, сам увидишь.

Пошли к Йоле, но она не отреагировала на их появление, даже голову не повернула, даже не моргнула.

– Солнышко, посмотри, кто приехал. – Эрик тронул жену за руку. Она закрыла глаза и отвернувшись прижалась лбом к стеклу. – Вот так и сидит уже неделю. Не ест, не говорит, не спит. Ничего сделать не могу, не слышит меня.

– И ты, как любящий муж и врач, ей это позволяешь?!

– Пошли отсюда, она нас всё равно не замечает. Не хочет замечать, наплевать на всех! На меня наплевать и растоптать! Понимаешь?! Лучше не подходи пока. Я час назад пытался накормить, поговорить. Начинает трясти, но молчит. – Эрик вздохнул и направился к выходу.

Кирилл посмотрел на стол, уставленный тарелками с нетронутой едой. Там было, наверное, всё, что раньше она любила: жареная и отварная картошка, настоящие венские сосиски, гора самых разных фруктов и овощей, шоколад, булочки с маком, даже засахаренные фиалки.

– То есть это продолжается не первый день, а ты только руками разводишь и причитаешь, как бабка на завалинке по серенькому козлику? – Возмущению Ланского не было предела. – Должна же быть причина. Поругались?

– Если бы поругались, то знал бы, что делать.

Увидев, что происходит с его дорогими людьми, сначала не мог поверить в реальность увиденного. А поверив, Ланской пришёл в дикую ярость и набросился на друга прямо в коридоре:

– Ты что тут, совсем охерел?! Переопылился?! Вельден, ты же мокрой паклей стал! Посмотри на себя! Тень папаши Гамлета и то выглядит человекоподобнее тебя! А с Ленкой что сотворил? Ты же не das Weichei! Чего снова раскис?! Меня всего-то месяц не было!

– Не перегибай! Я вижу, во что она превращается и не могу ничего сделать, не знаю, как достучаться. Сам в ступор впадаю и мозги уже отключаются. Это даже не депрессия, а вселенское отчаяние. Кирилл, не могу больше! Её спасать нужно, а что делать, не представляю! Я её теряю! Понимаешь?! Если уже не потерял.

Прихватив коньяк и сигареты, мужчины обосновались в древнем зале с огромным пылающим камином. Выпив глоток, Ланской встал, прошёлся. Остановился возле стены, увешанной щитами, скрещёнными мечами, алебардами, булавами. Разговор явно не клеился, Эрик никак не мог решиться его начать.

– Давай-ка, друг мой полудохлый, разомнёмся чуток, – Кирилл выбрал два полуторных меча, – до первой крови.

– Отвали.

– Струсил или силы растерял? Кто первый свою кровь прольёт, тот и беседу начнёт. Давай, барон, поднимай свою великосветскую задницу и веди себя как достойный наследник предков, а не каша-размазня! Ну давай, или косточки растрясти боишься?

Вельден нехотя поднялся, взял меч. Повертел в руке, разминая сустав. Воздух, рассекаемый благородным клинком, загудел. Силу однозначно не растерял, а вот уверенность в себе – возможно. Майор прекрасно знал, насколько силён и искусен друг в фехтовании, намного сильнее его и даже Киото, но рискнуть стоило. Кирилл пошёл в наступление. Звон стали и грохот отбрасываемых из-под ног стульев, падающих столов, битой посуды, быстро переполошил добрую половину замка. Но бойцы вошли в азарт и не обращали ни на кого внимания. Эрик уже не только отражал удары, но и сам стал нападать. Зрелище получалось воистину завораживающее. В багровых отблесках огня из камина по стенам метались тени давно почивших рыцарей, от мечей отлетали искры, а сами они сверкали, как молнии в грозовом небе. Казалось, даже души предков наслаждались этим поединком, глядя из углов. Зрители, столпившись в дверях, смотрели сначала со страхом, потом заворожено, потом уже начали выкрикивать, подбадривая бойцов. Но вот клинок майора полоснул по предплечью барона и мечи, согласно договору, вернулись на стену. Побеждённый заверил собравшихся болельщиков во главе с управляющим, что всё в порядке и уборкой срочно заниматься не нужно. Выставил всех за дверь и позволил другу перевязать неглубокую рану на руке.

Друзья установили у камина кресла, уцелевший кофейный столик. Довольно удобно устроились, вытянув ноги. Глядя на огонь, Эрнст рассказал Кириллу обо всём, почти обо всём:

– Началось через неделю после твоего отъезда, хотя я ещё во Франции начал подозревать нехорошее. Помнишь, когда Йоле отказалась от экскурсии в зоологический музей, а потом и от поездки в Монако? Я тогда не придал значения, решил, что она просто устала от путешествий, да и простудилась. Но в Норвегии ведь снова ожила, помнишь, как нас замучила там? Потом я в дела с головой ушёл, а её нельзя было одну здесь оставлять. Слишком поздно это понял. После твоего отъезда начал думать, что она по тебе так скучает. Готов был отпустить, думал, что разлюбила, что ты ей нужнее и важнее меня. Поговорил с ней и о тебе тоже, но секрет не выдал, не опасайся. Обозвала кретином, дураком, и результат ты только что видел.

– Врачам показывал?

– Я сам врач. Короче, две недели назад поймал стюарда, капающего что-то в её чай. Понимаешь, здесь, в моём замке!

– И?

– Вытяжка из травок, из Южной Америки, приготовлена очень профессионально. Вызывает депрессию, галлюцинации, полностью лишает аппетита и интереса к жизни. Если принимать долго, больше месяца или в большем количестве, то летальный исход гарантирован. Обнаружить в крови практически невозможно, только некоторые вещества и то в течение нескольких часов. Я вовремя заметил. А он капли лил в еду и питьё, которые ей предназначалась, почти неделю. Просто после всего перенесённого ею… Понимаешь, если бы я не оставался ночевать в квартире, если бы был хоть чуть внимательнее к моей Мышке, то этого бы не произошло. Когда она пыталась мне что-то сказать, я не выслушал, отмахнулся и ушёл.