Чтение онлайн

По-хорошему, надо было отвести их в город, сдав новой администрации. Но это означало конец путешествия и найма новых матросов. Поэтому, Саша решил отвести их в ближайшее селение, и пусть местные сами думают, что с такими красавцами делать.

Раненого мужчину уложили на повозку, пристроив рядом и главаря неудачливых бандитов, которого и перевязали, и связали. Лошадью управляла женщина. Возницей на вторую повозку усадили Амафею, прекрасно знавшую, как обходиться с таким транспортным средством. Следом плелись остальные молодчики со связанными за спиной руками, а замыкали процессию трое всадников с пистолетами наготове. В таком порядке они и вошли часа через полтора в очередное прибрежное селение, где их тут же обступили взволнованные местные жители.

Вопреки ожиданиям, никакого самосуда не случилось. Нет, лица городским, конечно, помяли для порядка, но всё же заперли их потом в сарае. Причина такого гуманизма объяснялась просто – за задержанных бандитов местные власти, обычно, платили, хоть и небольшое, но всё же вознаграждение. Правда, как оно будет с новой администрацией, никто толком не знал, но надеялись, что всё будет по-прежнему. А потом староста пригласил путников к себе для угощения и беседы, против чего Саша не возражал, поскольку всё равно надо было как-то начинать агитацию за поступление на службу к себе.

Вскоре выяснилось, что зашёл он удачно. В селении был явный избыток людей, чему в немалой степени способствовала политика прежних хозяев острова. Всему виной была ориентация на старые обычаи и острое неприятие элойских порядков. Воспевались патриархальные нравы, воплощением которых являлась крепкая деревенская семья, находящаяся на полном само обеспечении. Переселение людей в города не только не поощрялось, но и всячески тормозилось, что плохо сказывалось на их развитии. Это в Локриде постоянно возникали новые мастерские и мануфактуры, расширялись старые, поглощая растущее население. Везде крутились товары, деньги. Растущее население было благом, выплёскивая совсем уж избыточное количество на новые земли, где образовывались колонии. А здесь люди были зажаты на своей земле, возделывая её, и имея очень ограниченные возможности даже по реализации урожая, потому что маленьким городам много не надо, а внешняя торговля захирела из-за принципиальной позиции герцога. К тому же, женщины здесь официально не имели никаких прав вообще, хотя элойские нравы, как зараза, проникали даже в эту глушь, смущая многих. Но если не вдаваться в мораль и лирику, то результатом такого подхода являлось предпочтение рождаемости мальчиков. По количеству человек мужского пола выделялась и земля. А вот брату старосты, крепкому мужику за сорок, в этом плане не везло катастрофически. Он обзавёлся восемью дочками, для которых и женихов-то найти не мог, и только девятым ребёнком оказался маленький сын, с которого он пылинки сейчас сдувал. А старшие девочки уже превратились в перезрелых барышень по местным понятиям. Конечно, они работали по хозяйству. Ловили рыбу в море, занимались всяким рукоделием. Но земли у него было мало, отчего тот сильно страдал. Отчасти выручало использование положения братом, но не сильно. Конечно, он понимал, что при новых хозяевах острова всё должно измениться, но когда и как это ещё будет? В общем, когда пять его дочерей, возрастом от семнадцати до двадцати шести лет, изъявили желание отправиться с отважным капитаном, то он ни капельки не возражал. Правда, Саша крепко задумался, потому что как ни крути, но, за редким исключением, мужчины на корабле предпочтительней. Только люди нужны в команду срочно, а какова будет ситуация в других селениях, неизвестно.

В общем, согласился принять. К тому же на службу ещё просились шесть человек. Возможно, свою роль сыграло то, что для местных он был овеян ореолом славы и благородства. Как бы то ни было, сделав напутствие новобранцам о сроках прибытия в город, он отправился дальше, поскольку предстояло нанять ещё минимум восемь человек.

С этим проблем не возникло. Задолго до вечера он набрал необходимое количество, и отправился прямиком в порт через горы, куда и прибыл засветло, сдав лошадей на конюшню и вернув залоговую сумму.

Ремонт на кораблях заканчивали, что и доложил ему Архил, подробно рассказав о работах на завтра. Саше под общее начало передавалось четыре трофейных корабля, трёхмачтовая шхуна и три пинка, что для семидесяти двух человек команды, оставшейся на ногах, было, конечно, очень много. О том, что он пополнил личный состав ещё никто не знал. Но положение спасали наёмники, которых так же предстояло вывезти с острова, для чего их распределили между кораблями. Толку от них, конечно, было немного, потому что большинство совершенно не умело обращаться с парусами. Но если использовать их в соотношении один к одному с опытными матросами, то для спокойного путешествия при благоприятной погоде это должна быть приемлемая мера усиления. На всех кораблях предполагалось по две вахты, чего должно было хватить для перегона трофеев в Бригес, где и должен состояться основной делёж добычи.

Утром начали подходить нанятые на острове матросы, которых Саша распределял по кораблям, где они вливались в ремонтные работы. Вечером состоялось совещание на флагмане, где был назначен порядок следования. Слишком сильно пострадавшему галеону предстояло отправиться в ближайший локридский порт для капитального ремонта (тот самый, куда Саша доставлял делегатов с острова). Вся остальная эскадра, выписывая зигзаги против ветра, направлялась в Бригес. Утром подняли якоря и двинулись в путь.

Тимандра командовала трофейной шхуной, настолько увлечённая подготовкой доверенного ей корабля к плаванию, что даже ни разу не зашла к капитану. Архил и два других офицера начальствовали над пинками, а Тарквина Саша оставил при себе. На его же корабле находились все девятнадцать раненых под бдительным надзором Сергея.

Огромный караван растянулся на несколько километров тремя колоннами, следуя сначала на юго-запад, а через четырнадцать часов, в вечерних сумерках, повернув на юго-восток. Зажглись сигнальные огни, теперь предстояло смотреть в оба, чтобы не наскочить впотьмах на соседа, или наоборот не отдалиться слишком далеко. Ночью, поравнявшись с маяком на южном мысу острова, повреждённый галеон двинулся своим курсом на ремонт. Остальные продолжили путь. Но утром ветер совсем стих, корабли остановились с обвисшими парусами. Уставшие матросы отсыпались на палубе. Даже купаться никто не полез.

Но через пару часов воздушная стихия снова пробудилась, задувая теперь с востока. Караван встал в галфвинд, двинувшись прямиком на юг. А к вечеру ветер пошёл с северо-востока, прилично усилившись. Заметно похолодало, что предвещало скорый шторм. Утром это стало окончательно ясно, поскольку океан вздымал большие валы, мачты трещали от порывов ветра, несмотря на то, что Тарквин, дежуривший ночью, распорядился поставить штормовые паруса. Сзади надвигались низкие и тёмные облака, которые наверняка несли в себе холодный дождь. Прятаться было больше негде, караван уже миновал приметный мыс на полуострове (мыс Сивучий на Камчатском полуострове), за которым располагался ближайший порт. Дальнейшее побережье было почти гладким, чтобы на нём можно было укрыться от ветра с этого направления. Предстояло пройти восемьдесят километров, прежде чем появится возможность спрятаться за полуостровом, но там уже и до Бригеса недалеко. В общем, если в ближайшие шесть-семь часов шторм не перейдёт в ураган, то есть все шансы обойтись без потерь. И тут уже от людей мало что зависит – раньше думать надо было и готовиться лучше.

Особое беспокойство вызывали пинки – корабли маленькие, но пузатые, с коротким, слабовыраженным килем. Они были очень манёвренными, но мореходные качества оставляли желать лучшего. Поэтому их предпочитали использовать для каботажных плаваний. Естественно, Саша больше переживал за людей, находящихся на них, чем за сами посудины.

Не обошлось. Морская стихия миловала корабли, где находились Сашины люди, или экипажи оказались более умелыми. А вот, один из трофейных барков, шедший в параллельной колонне, перевернулся на высокой волне. Чтобы спасти барахтающихся в воде моряков надо было разворачиваться против ветра, что было очень рискованным манёвром, и Саша на него не решился. Оставалась надежда на шедшие сзади корабли. Одним из них оказалось судно под командой Тимандры. Её шхуна взяла левее, первой оказавшись рядом с ещё не ушедшим под воду кораблём и державшимися на поверхности людьми. На мачтах остался всего один парус, чтобы окончательно не потерять управление, с борта бросили несколько канатов с пробковыми чушками на конце, за них уцепилось несколько человек, которых вскоре вытащили на палубу. Следом подходили другие корабли, также пытавшиеся спасти тонущих. Дальше Саша уже ничего не видел за волнами, поскольку его корабль отнесло слишком далеко… Пусть Ипни примет души тех, кто не успел выбраться из трюма. Корпус с обломанными мачтами наверняка быстро утонет.

Через семь часов весь караван обогнул скалистый мыс, прячась за горами, и взял курс на северо-запад, встав в галфвинд. А уже вечером входил в узкое горло гавани Бригеса, распределяясь по свободным причалам. Саша перевёл дух и с облегчением вздохнул – ночь должна быть спокойной.

Но несмотря на формальные предпосылки для крепкого и здорового сна, провалиться в объятия Морфея он долго не мог. Постель была холодной и пустой, навалилось чувство одиночества и бессмысленности своего существования. Появилась, в сущности, глупая обида на Тимандру, всецело отдавшейся командованию трофейным кораблём, и, казалось, совершенно забывшей о своём капитане. Ну, да – ничего личного, никаких обязательств, только плотское наслаждение. Всё честно. Многие мужики такому были бы только рады. Но ему хотелось сейчас чего-то другого, что он и сам затруднялся сформулировать. И возможно ли это найти в чужом мире? Не выдержав, Саша оделся, и отправился в соседнюю каюту, где раздавались голоса оставшихся на корабле офицеров – Тарквина, Сергея и Эвриды. Они там пьют – не уж-то хуже я!

Утром все капитаны собрались на флагмане у Адиантуне, куда были приглашены и офицеры, участвовавшие в спасении моряков с утонувшего барка для награждения. Тимандра вытащила из воды больше всех людей, и её выделили особо, как героиню плавания. А потом посыпались указания, что и куда тащить, для справедливого дележа трофеев.

Все деньги сдавались старшему казначею эскадры, а корабли следовало реализовать за вознаграждение в адмиралтействе. Принимались они там за тридцать процентов от номинальной стоимости, что было, конечно, обидно, но найти сейчас более щедрого покупателя являлось затруднительным. Никто из частных владельцев в Бригесе всё равно не дал бы настоящей цены. Поэтому у Саши возникла мысль завладеть трофейной трёхмачтовой шхуной для себя. Оценена она была в пятьдесят тысяч, которые он с лёгкостью мог покрыть из имеющихся личных денег, внеся их в общую казну. Причём, незначительная часть этой суммы потом всё равно возвращалась к нему же в виде доли, а корабль оставался. Он был крупнее, на нём стояли шестнадцатифунтовые орудия, и было их двадцать штук. Обычный, не усиленный экипаж, составлял как раз сто двадцать человек, что с учётом пополнения и в скором времени выздоравливающих раненых, покрывалось с избытком его командой. Надо только было решить, что делать со своей старой шхуной – сдать её, как трофей за треть цены, или приберечь до лучших времён? Остановился на последнем варианте. Портовое управление принимало на стоянку пустые корабли за умеренную плату. А как представится возможность нанять дополнительный экипаж, то Саша станет командующим маленькой эскадры.