Чтение онлайн

— Примерно так.

— Почему бы тебе просто не сказать ей правду?

Я уставился на него.

— Ты что, с ума сошёл?

— Что? Это разумное предложение.

— Нет, не разумное. — Я встал и начал расхаживать по комнате. — У Агентства по уничтожению "Клевер" очень чёткая политика в отношении морфов. Они либо изолируют нас, то есть запирают и изучают, как подопытных крыс, либо уничтожают. Ни один из этих вариантов меня не устраивает.

— Ты не знаешь, что произойдёт. — Маркус спокойно сидел и наблюдал за моими метаниями. — Может быть, она поймёт. Может быть, она тебе поможет.

— А может быть, она донесёт на меня Мерсер, и я исчезну в каком-нибудь подземном изоляторе. — Я провел рукой по волосам. — Я не могу так рисковать.

— Не можешь? Или не хочешь?

Я раздражённо посмотрел на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — осторожно сказал он, — что ты так долго скрывал свою сущность, что это стало твоей привычкой. Даже когда есть причина кому-то доверять, ты предпочитаешь этого не делать.

— Потому что доверие к людям с моим секретом исторически заканчивалось плохо для таких, как я.

— Так ли это? Или тебе просто так сказал твой отец?

Это задело меня, потому что в его словах была доля правды. Большая часть того, что я знал об опасностях, связанных с морфами, исходила от параноидальных предупреждений моего отца. Я никогда не встречался с другими морфами, никогда не слышал от них о том, как Агентство изолирует или уничтожает их. Но страх был вбит в меня с детства.

— Послушай, — продолжил Маркус более мягким тоном, — я не говорю, что тебе нужно созывать пресс-конференцию. Я просто хочу сказать, что, может быть, может быть этой женщине ты в конце концов сможешь довериться. Или хотя бы прощупать почву.

Я снова сел, внезапно почувствовав себя измотанным.

— Как мне вообще начать этот разговор? Эй, я знаю, что мы знакомы всего несколько дней, но я солгал о том, на что способен, и, кстати, я именно тот человек, которого ваша организация считает достаточно опасным, чтобы посадить его за решётку или убить.

— Может, и не такими словами.

Я не смог сдержать смех. Вот почему мне был нужен Маркус, он всегда мог вернуть меня с края пропасти паранойи с помощью простой, приземлённой логики или абсурдного юмора.

— Я кое-что видел вчера в Агентстве, — сказал он более серьёзным тоном. — Когда пришёл отдать тебе документы для допуска к секретной информации.

— Что?

— Я ждал в коридоре у кабинета этой агента О’Коннор. Дверь была приоткрыта, и я мог заглянуть внутрь. — Он замялся. — На стене у неё висела какая-то доска с заметками и фотографиями. Твоё имя было в центре.

У меня внутри всё оборвалось.

— Доска с делами. Она действительно собирает на меня досье.

— Я не всё разглядел, но там были фотографии из разных мест, из той галереи, где ты работал, и ещё из пары мест. Заметки об аномальных моделях взлома.

— Отлично. Просто отлично. — Я допил пиво. — Как думаешь, сколько у меня времени, прежде чем она догадается?

Маркус задумался.

— Трудно сказать. Насколько хорошо она справляется со своей работой?

— Очень хорошо.

— Тогда недолго. — Он наклонился вперёд. — Вот почему я думаю, что тебе стоит контролировать ситуацию. Расскажи ей всё на своих условиях.

— Слишком рискованно.

— Как и ждать, пока она тебя поймает.

Он был прав, но от мысли о том, чтобы добровольно раскрыть себя кому-то из Агентства, той самой организации, о которой меня годами предупреждал отец, у меня по коже побежали мурашки.

— Я так долго выживал, потому что был осторожен, — сказал я наконец. — Не доверял тем, кто не заслуживал доверия.

— Но жил ли ты? Или просто выживал? — Маркус потянулся за ещё одним спринг-роллом. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты так долго лгал, что забыл, каково это, быть тем, кто ты есть на самом деле.

— Это несправедливо.

— Разве? Когда ты в последний раз подпускал к себе кого-то нового? — Когда ты в последний раз не просчитывал каждое слово, каждое действие, чтобы убедиться, что они соответствуют твоей легенде?

На этот вопрос у меня не было хорошего ответа. По правде говоря, Маркус был единственным человеком, который знал меня настоящего, и то только потому, что мы подружились до того, как я полностью осознал необходимость скрываться. Все остальные в моей жизни видели тщательно подобранную версию: неудачливого фрилансера, добродушного парня из бара, профессионального консультанта. Но не всю правду.

— Это выматывает, — тихо признался я. — Всегда быть начеку. Всегда гадать, не совершишь ли ты сегодня ошибку.

— Держу пари, что так и есть, — сочувственно сказал Маркус. — А теперь ты работаешь с человеком, которому буквально платят за то, чтобы он замечал твои ошибки. Это какая-то космическая шутка.

— Не говори мне об этом, — я снова взял в руки карри, наконец-то почувствовав голод. — Но рассказать ей я не могу. По крайней мере, пока. Мне нужно больше узнать о ней, о том, что она сделает с этой информацией.

— Справедливо. Только не тяни слишком долго. — Она кажется умной, рано или поздно она это выяснит.

— Я знаю.

Некоторое время мы ели в уютной тишине, а потом разговор переключился на более обыденные темы: фильм, который Маркус хотел посмотреть, новый ресторан в центре города, его непрекращающаяся борьба с соседом сверху, который переставляет мебель в два часа ночи.

Это была ещё одна причина, по которой я ценил эти вечера с Маркусом. Не только из-за того, что всё было как обычно, но и из-за передышки от постоянной бдительности. С ним я мог расслабиться, перестать быть настороже, быть собой, не боясь последствий. Это было всё равно что сделать глубокий вдох после того, как несколько дней его не хватало.

— Так что ты планируешь делать? — спросил наконец Маркус, когда мы убрали пустые контейнеры.

— Продолжать делать свою работу. Не слишком выделяться, чтобы она ничего не смогла доказать. Надеюсь, со временем она переключится на что-то другое.

— Звучит утомительно.

— Так и есть. Но это лучше, чем другие варианты.

После этого мы вернулись к привычному ритму жизни: пару часов играли в видеоигру, обменивались колкостями и пошлыми шуточками, как будто мы всё ещё были студентами и нас не волновало ничего серьёзнее предстоящих экзаменов. Это было именно то, что мне было нужно, напоминание о том, что часть моей жизни всё ещё была нормальной, всё ещё была связана с чем-то реальным.