Чтение онлайн

– Ну как, отошел? – он заглянул в комнату, тоже налил себе рюмочку,

– Да. Я проспал больше суток и теперь мне гораздо лучше. Я просто был

Макс осторожно потрогал повязку. Теперь она была наложена по всем

– А ведь я был уверен, что ты пришел по мою душу! – Томпсон выпил вторую рюмку и налил третью, на его лице плясали красноватые отсветы мертвого неонового света. – И очень удивился, когда не нашел при тебе оружия. И только

На лестнице за дверью послышались детские голоса, топот ног. Где-то далеко, наверное, в одной из соседних квартир, зазвонил телефон. Звонок

– Значит сделка, – спросил Макс, но в голосе не было вопросительной

– Нет. У них тоже есть старший брат…

Макс кивнул.

– А где… мама?

Он с трудом выговорил это слово. Да и мистера Томпсона, хозяина уютного рыбного ресторанчика он тоже не воспринимал, как своего отца. Хотя во время

– Она вышла замуж за нашего адвоката. Еще тогда, в семьдесят четвертом. Теперь она миссис Уотерфорд, у них поместье в Уитеме. Правда, он старше еe лет

– А эта женщина, в ресторане, она кто?

– Луиза. Мы живем вместе. Давно.

Томпсон встал, нервно прошелся по кухне. Его щеки втянулись, вокруг глаз набежали морщинки. Максу вдруг показалось, что он вспомнил старую-старую картинку из времен своего детства. Может, это был сон? Но Макс отчетливо увидел себя маленьким, сидящим на другой кухне, залитой голубоватым утренним светом, холодильник там другой, гораздо больше, с плавными закругленными формами, и окно другое, огромное, и отец – настоящий великан, – точно так же меряет шагами пол в черно-желтую клетку, щеки его втянуты, словно он пьет коктейль через соломинку, глаза озабоченно сощурены. Матери нет, что-то случилось, какая-то неприятность подступила к границам их мира, и Макса обжигает смутное чувство

– Значит, вы нормально устроились, – сказал Макс в пространство. Он не

– А ты думаешь, было бы лучше, если бы мы до сих пор сидели в тюрьме?

Макс молчал. Да вопрос и не требовал ответа.

– У матери серьезно болели глаза, пришлось долго лечиться в лучшей лондонской клинике. В тюрьме, она давно бы уже ослепла. Кому бы от этого было

– Не знаю.

На кухне микроволновка издала сигнал готовности. Но на него никто не

– У нас не было выхода, – тихо проговорил Томпсон. – Возможно, ты этого сейчас не понимаешь, ты думаешь о долге, преданности делу, верности Центру. Это главное, да? А легенда так, ширма, способ обеспечить выполнение задания? Так

Он тяжело вздохнул.

– Но это неправда. У человека только одна жизнь, нельзя вначале жить для маскировки, а когда-то потом – для себя! Легенда и стала нашей жизнью, мы превратились в англичан: две машины, хорошая квартира, мать одевалась в дорогих магазинах, покупала украшения, полюбила камни: топазы, аметисты… Только настоящие британцы с грудным молоком впитывают четкие представления: это допустимо, а это – ни под каким видом… У нас по-другому: есть возможности – можно все! А задание требовало любых жертв… Как, ты думаешь, мы заполучили

Томпсон снова принялся ходить из угла в угол – пять шагов в одну сторону,

– А потом все рухнуло. Надо было до конца следовать долгу и сгнить в тюрьме. А мы уже привыкли к жизни британского среднего класса. И выбрали другой

В соседней квартире зазвонил телефон. Назойливо, протяжно. Безнадежно.

– Я не осуждаю вас, – сказал Макс.

– Ты думаешь про себя – все так говорят, оправдать можно что угодно. Но я спрошу о главном: где та страна, во имя которой мы должны были тридцать лет сидеть в тюрьме? Где СССР? Его больше нет. Те руководители, которые посылали нас на смерть ради великой Идеи, – они сами же и сдали его. Продали. Вместе со всеми явками, тайниками, потрохами, с сотнями миллионов жителей и с самой

– Я не осуждаю вас, – повторил Макс. – И хватит об этом. Мне нужен паспорт и нужно выбраться отсюда. Лучше – в Лондон. Помоги мне, если можешь. И

Человек, которого последние двадцать восемь лет звали Рональдом Пирксом, задумался. Конечно, просьба Макса противоречила его обязательствам перед новыми хозяевами! Не для того ему доверена явка в Ницце, чтобы решать проблемы российской разведки. Да ещe тесно связанные с перестрелками и трупами – то есть чистейшей воды уголовщиной! Вся полиция побережья поднята на ноги, меры розыска

В такой ситуации все замыкалось на шефа Южного Бюро. Без Уоллеса он не мог изготовить настоящий паспорт, не мог достать вертолет… Значит, надо легендироваться. Разве что прикрыться операцией "Замещение" в результатах которой заинтересовано и Южное Бюро и Лэнгли… Но когда обман раскроется, ему

– Я помогу тебе, – наконец сказал он. – А сейчас пойдем ужинать.

Человек, которого Макс знал, как Томпсона, ушел около полуночи, оставив на столике в прихожей свою визитную карточку. Белый дорогой картон с голографическим рыбьим силуэтом, надпись: Рональд Ф. Пиркс, ресторан "Барракуда". Четыре телефонных номера, факс… Внизу приписаны еше шесть цифр от

Макс спрятал карточку в карман, выключил свет и, не раздеваясь, лег на диван. У владельца рыбного ресторанчика не бывает столько телефонов, не бывает явочных квартир. Но Томпсон – Пиркс и не скрывает, кто он такой. А сам, удержался от расспросов, хотя наверняка обнаружил в прорезанной куртке

Профессиональная этика. У разведчиков могут быть тайны друг от друга, даже если один из них тридцать два года назад менял другому подгузники… И

Макс тяжело вздохнул. Чего ждать от отца? Точнее, от человека, который

Они чужаки. Как в львином прайде… там тоже нет отцов и сыновей, есть только общая борьба за существование, общая охота!.. Старый и молодой лев

Глаза слипались и Макс не стал бороться со сном. Тут же проснулся, как от

В десять пришел Пиркс и сфотографировал его на паспорт.

В общей сложности Макс провел в этой квартире пять с лишним суток. Слонялся из угла в угол, ел, спал, смотрел старый телевизор с выпуклым, словно

В новостях ещe несколько раз показывали окрестности виллы Евсеева в Антибе. Пару раз мелькнули лица Кудлова и Злотина, они отворачивались от камер, Злотин выкрикнул что-то раздраженно и накрыл объектив ладонью. Самого хозяина видно не было и за ограду никого из съемочной бригады не пустили. Значит Евсеев сказал, что о перестрелке им ничего не известно. Что ж, это самое умное, что он мог придумать. Показывали и портрет Макса, но чувствовалось, что интерес к теме

Несколько раз давали репортажи из Линье: Дэвид Джонсон и премьер Рыбаков. Улыбаются. Пожимают друг другу руки. Переговоры закончились успешно, Россия