Чтение онлайн

Мы не заходили дальше. Мне нравилось обнимать ее за тонкую талию и ненавязчиво гладить пальцами кожу, нравилось ловить ее дыхание и наблюдать за тенью от ресниц на щеках. Ее бледные губы, почти сливающиеся с кожей, порозовели от поцелуев, и сейчас Алиса выглядела живее, чем раньше.

– Мне с тобой хорошо, – прошептала она. – Лучше, чем со всеми.

Алиса скользила носом по моей шее, а я чувствовал только мурашки. Даже волоски на руках под толстовкой встали дыбом.

– Мне с тобой так прекрасно, как ни с кем, – ответил я, проведя кончиками пальцев вдоль ее позвоночника до самой талии.

И в словах мы не нуждались – они нарушали звенящую тишину между нами. Молчание было плюшевым и мягким. Алиса действовала на меня дурманяще, она будто обволакивала меня всего, и я растворялся в ней, каждый раз позволяя себя целовать.

Раз, два, десять – я перестал считать, сколько раз наши губы соприкоснулись. Я чувствовал себя так, будто в Алисе заключалась моя жизнь. Словно она вытащила из меня ее, забрала мое сердце поближе к своему, и теперь они колотились в унисон. От ее прикосновений меня трясло, и я стыдливо вжимался в диван: только бы она не заметила такого явного восхищения.

За окном пели. Я слышал тонкие вибрации и еле уловимые высокие ноты. Неподалеку пело море: это оно, я не сомневался. Девичьим высоким голосом оно манило меня подойти к подоконнику и распахнуть раму, впустить свежий воздух в дом. Но от слабости в теле я не мог поднять руку, не мог пошевелить ногой. Голова склонилась, и теперь я видел Алисины руки, лежавшие на моей грудной клетке.

Тяжело давалось даже держать глаза открытыми. Я не осознавал, что происходило вокруг: все смешалось, как в калейдоскопе. Тут – Алиса, там – море, а еще дальше – чудесный голос, зовущий меня на берег. Но из-за Алисы я не мог пошевелиться, она прижимала меня к дивану, а я был слишком слаб, чтобы сбросить ее и отправиться к Жемчужной бухте.

Мне хотелось туда, на галечный пляж и ржавый пирс.

Я не мог встать, но продолжал вслушиваться в далекое пение. И не мог понять, кто пел: то ли сирена бесновалась в море, зазывая путников, то ли Алиса мурлыкала мне на ухо. Но слова слышались отчетливо.

«Спаси меня».

Дашу нашли утонувшей.

Ноябрь заканчивался очередной смертью, и мне казалось, что горе повисло в небе Морельска, укрывая собой весь город. Она лежала в Жемчужной бухте безжизненная, как и Тася, с посиневшими губами и запутавшейся в волосах тиной. Весь наш курс, все оставшиеся четырнадцать человек стояли на галечном пляже за красно-белой лентой, которой оцепили место, где ее обнаружили. Тело нашла Алиса.

Даша пропала в тот день, когда консерваторию накрыла шумиха по поводу моего отчисления из Москвы. Я не видел ее тогда, на следующий день на парах – тоже. Еще через два пришла полиция, заявившаяся прямо посреди занятия по академическому вокалу. Опрашивали всех. Для того чтобы ровно через неделю найти ее мертвой на берегу моря без признаков насильственной смерти.

Алиса жалась ко мне, переминаясь с ноги на ногу. С другой стороны ее обнимал Мишель, медленно поглаживал по волосам. В его светло-карих глазах плескались зачатки паники. Он то и дело отворачивался, переминался с ноги на ногу и тяжело дышал заложенным носом.

– Этого не может быть, – прошептала Алиса. – Просто не может.

На месте уже работали полицейские. Отец склонился над телом Даши со своим чемоданчиком, другой эксперт фотографировал место происшествия. Я не знал наверняка, но чувствовал, что он искал бирюзовую кровь.

«Погибла еще одна студентка. Приезжай в Жемчужную бухту, – незаметно написал я Кристине. – Нам надо исследовать все».

Она ответила почти сразу, сообщив, что приедет. Я решил оставаться здесь столько, сколько смогу. До тех пор, пока не разъедутся полицейские, пока не уйдут восвояси эксперты во главе с батей. Я должен был осмотреть все здесь сам – с Кристиной, подмечавшей малозаметные детали, но сам. Без Эйдленов. Им я остаться не предложил, терзаемый подозрениями о том, что Алиса может быть к этому причастна.

Я не хотел давать ей возможность спутать мне карты и начать искать саму себя.

– Бедная Даша. – Алиса расплакалась, уткнувшись мне в грудь. – Она была лучшей среди девчонок…

– Да, – отозвался Мишель. – Ее альту можно было позавидовать. Добрая половина консерватории это и делала.

– Уже не вернешь, – прошептал я, поглаживая Алису по спине. – Родителей жалко…

У меня разрывалось сердце, когда я смотрел на рыдающую Дашину мать, пытавшуюся сорвать полицейскую ленту. Ее держали крепкие руки лейтенанта, а она плакала, уткнувшись ему в форму. К ним уже бежали врачи скорой с оранжевыми чемоданчиками наперевес. Женщину стоило напичкать успокоительным – чтобы она хоть на мгновение отключилась от событий этого страшного дня.

– Надо расходиться, – решил Мишель. – Мы тут уже ничем не поможем…

Но нас окликнул другой полицейский – званием ниже, чем тот, что держал Дашину маму.

– Объяснения надо собрать, – пояснил он. – Кто у вас тут самый ответственный?

Никто не вызвался.

– Я, – наконец шагнул вперед Мишель. – Давайте мне всю информацию, я донесу ее до всех наших однокурсников.

Он отошел вместе с сержантом, а я прижал Алису крепче. Моя куртка была расстегнута, и даже через футболку я чувствовал, какой холодный у нее кончик носа. Она еще раз всхлипнула и незаметно рукой попыталась вытереть слезы.

– Не плачь, – прошептал я. – Дашу не вернуть… С морской стихией мало кто может совладать.

Алиса судорожно кивнула и всхлипнула.

– Море нам неподвластно, – отстраненно произнесла она. – Оно пугает. Никогда больше сюда не приду.

Я проглотил слова о том, что младшую Эйдлен регулярно сюда тянуло. Смотря на ее лицо, я пытался найти в ней нечеловеческие черты – может, глаза? А может, на шее прорежутся жабры? Или вместо кожи на щеках золотом отразится чешуя? Оглядев ее пальцы – ненавязчиво, бегло, – я убедился, что перепонок между ними нет.

– Тебя проводить?

– Я с Мишелем, – отказалась она, мотнув головой.

Старший Эйдлен вдалеке разговаривал с полицейским. По губам я читать не умел, и стояли они слишком далеко, чтобы услышать. Лицо Мишеля не выражало ничего: словно камень, даже глаза не бегали. Я поражался его выдержке. Он выглядел таким же скорбящим, как тогда, когда сообщили о смерти Таси Покровской полтора месяца назад.

Наконец полицейский хлопнул Мишеля по плечу и кивнул. Они разошлись, и Эйдлен быстрым шагом приблизился к нам.

– Надо будет дать объяснения в участке. Каждому. – Он сделал акцент на последнем слове. – Я передам ребятам. Мы с Алисой пойдем… Кажется, у нее скоро будет нервный срыв.

Алиса и правда выглядела так, будто ей до нервного припадка остался всего один шаг. У нее трясся подбородок, а руки, которые она не знала, куда деть, лихорадочно дрожали. Она сжала их в кулаки и отошла к Мишелю. Он обнял ее. Я заметил, что дрожь в ее теле начала слабеть. Последний всхлип потерялся в Мишелевой рубашке.