Чтение онлайн

— Ты куда такая? — знакомый голос, слишком близко. Я даже не успела вздохнуть — Люциан уже потянул меня за собой.

— Ты что творишь, Локфорд?! — возмутилась я, когда он распахнул ближайшую подсобку, втащил меня внутрь и захлопнул за нами дверь.

Он щёлкнул замком, будто это обычное дело, и повернулся ко мне с ленцой и огнём в глазах.

— А что, по-твоему, я должен творить, если моя кошечка ходит по академии так, будто мы не провели с ней самую незабываемую ночь?

— Мы… — Я вспыхнула, — мы не пара!

— Конечно не пара, — с насмешкой произнёс он. — Мы нечто куда интереснее.

Он подошёл ближе. Слишком близко. Его взгляд скользнул по моим губам, по шее, остановился на ключице, будто вспоминая, как целовал каждую точку.

— Люциан… — Я попыталась отступить, но за спиной оказалась стена.

— Не убегай, — прошептал он, поднимая руку и легко касаясь моих волос. — Я скучал. И хочу тебя. Сейчас.

Голос был низким, хрипловатым, и от этих слов внутри что-то дернулось. Я должна была возразить. Сказать, что у меня дела. Что это всё неправильно. Но всё, что вырвалось:

— Ты обнаглел.

— А ты всё ещё здесь, — усмехнулся он, обхватывая мою талию и притягивая к себе. — Значит, не против.

— Против! — выпалила я, глядя ему в глаза. — Я не стану зажиматься с тобой по кладовкам!

— Зажиматься не будем, — легко согласился Люциан. И прежде чем я успела ответить — поцеловал.

Жадно. Напористо. Словно и не ждал другого исхода.

Он прервал мой протест, прервал дыхание, прервал мысль — всё в один миг. Руки скользнули по спине, прижали плотнее. Его тепло обжигало, а губы будто забирали всю волю, всё сопротивление. Я попыталась отстраниться — только для вида. Но тело предало меня ещё до того, как разум собрался с мыслями.

— Ты невыносим, — выдохнула я, когда он оторвался от моих губ.

— А ты вкусная, — прошептал он, касаясь носом моей щеки. — Противная, упрямая, с характером, но вкусная. И моя.

Он снова потянулся за поцелуем, а я отстранилась на полшага, но он удержал мой взгляд и прошептал с хищной ухмылкой:

— Согласен, место так себе… Но ты в этой юбке — наказание для мужского самообладания.

Он провёл ладонями по моим бёдрам — медленно, тягуче, с таким вниманием, что у меня перехватило дыхание. Его руки уверенно скользнули выше, горячие, нетерпеливые.

Я не сказала ни слова, но тело отозвалось раньше меня — дыхание участилось, сердце забилось громче.

Он опустился на колени, и я почувствовала, как его пальцы мягко обвили мои ноги. Его лицо скрылось под краем ткани, и внутри всё сжалось в предвкушении.

И в ту секунду весь мир словно замер. Осталась только я. И он. Его дыхание. Его губы. Его страсть, растущая с каждой секундой.

Сначала было только тепло. Его ладони — крепкие, уверенные — обнимали меня за бёдра, не давая пошевелиться. Я инстинктивно оперлась о стену, стараясь сохранить равновесие, но вскоре поняла, что оно ускользает — вместе с самообладанием.

Когда его губы коснулись моей кожи, я едва не вскрикнула. Это было слишком — слишком интимно, слишком остро. Молния пронеслась по позвоночнику, каждый нерв загорелся. Я вцепилась пальцами в полку над головой, чтобы не упасть, чтобы не соскользнуть по двери и не рухнуть прямо на него.

— Локфорд… — прошептала я, но это прозвучало больше как мольба, чем упрёк.

Он не ответил. Не остановился. И, боги, он знал, что делает.

С каждым его движением по телу прокатывались волны — шокирующие, дрожащие, такие, от которых срывается дыхание и сжимаются пальцы ног. Мои бёдра дрожали, грудь вздымалась в беззвучном крике. Я больше не могла думать. Не могла сопротивляться. Только чувствовать. Всё — до последней искры — принадлежало ему.

Это было… невыносимо восхитительно.

И когда я уже почти не могла сдерживать стоны, он прижался крепче и с шумным выдохом сказал:

— Боги, ты вкусная, как грех, — и снова исчез под тканью, доводя меня до безумия.

Я пыталась не стонать и не кричать. Правда. Но он вырвался — тихий, сдавленный, срывающийся в стон. И этого хватило. Люциан заурчал одобрительно, обвив мои бёдра руками, не давая вырваться. Как будто я могла.

— Не убегай, — прохрипел он, а потом снова вернулся к тому, что сводило меня с ума.

Мир сузился до одной точки — там, где он творил свою магию. Больше не было ни академии, ни страха, ни здравого смысла. Только ощущение, что я распадаюсь — капля за каплей — прямо у него на губах.

— Люциан… пожалуйста… — Я не знала, чего прошу. Может, пощады. Может, больше. Может, всё сразу.

Он отозвался действием. Крепче. Быстрее. Глубже.

Я больше не могла стоять. Ноги подогнулись, и он мгновенно подхватил, прижав меня к себе, не отрываясь. Мир сорвался с оси. Я сжалась в его руках, закусив губу, чтобы не закричать он накрывшего оргазма — но он почувствовал всё. И его взгляд, когда он поднял голову, пылающий, довольный, жадный, был последним ударом по моей воле.

— Вот и умница, — прошептал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Такая послушная, когда хочешь.

Я всё ещё дрожала, пытаясь прийти в себя, но он уже притянул меня ближе и прижал к себе так, будто готов был повторить всё с начала.

— Я же говорил — не будем зажиматься. Но кто сказал, что я не могу тебя здесь довести до безумия, крошка?

Я попыталась отстраниться — хотя бы чуть-чуть, чтобы вдохнуть, собраться, вернуть себе контроль. Но он только крепче прижал меня к себе, обвив рукой за талию.

— Эй, Локфорд, отпусти, — прохрипела я, даже не уверенная, что хочу, чтобы он послушался.

— Зачем? — Его голос был низкий, лениво-обольстительный. — Ты такая милая, когда пытаешься сопротивляться. Почти убедительно.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. А потом вдруг ловко скользнул рукой под юбку — и прежде чем я поняла, что происходит, в его пальцах оказались мои трусики.

— Ты что… — я замерла, хлопая глазами.

— Трофей, — с абсолютно наглой ухмылкой заявил он и аккуратно сложил тонкую ткань, не сводя с меня взгляда. Затем сунул трофей в карман, как нечто бесценное.

— Ты больной, — выдохнула я, чувствуя, как всё внутри пылает — от стыда, возмущения… и желания. Проклятье.

— Возможно, — лениво согласился Люциан, обводя пальцем мой подбородок. — Но тебе ведь это нравится.

Он снова наклонился, не давая мне шанса возразить, и прошептал у самого уха:

— Не скучай, моя сладкая.

И прежде чем я успела найти хоть одно внятное слово, он легко развернулся, открыл дверь и исчез, оставив меня в кладовке — обессиленную, раскрасневшуюся… и совершенно не готовую вернуться в академическую действительность.