Не Ваша Русалочка
Шрифт:
— Что случилось? — спросил парень, склонившись над Себастьяном. — Это не просто грабёж. Это нападение. Я вызову охрану.
— Спасибо, — выдохнула я.
Когда Себастьяну стало легче, мы заняли транспорт, а целитель остался ждать стражей.
Через несколько минут мы уже ехали обратно втроём — я между двумя братьями. Себастьян, хотя и был слаб, держал меня за руку, с лукавой улыбкой.
А вот Люциан был не в настроении сдерживаться. Он резко притянул меня ближе, пока я смотрела в окно.
— Эй! — Я вывернулась. — Перестань!
— Это нечестно, — протянул он, наклоняясь ко мне. — Ты с ним такая милая… чем я хуже? Я ведь его близнец.
— Может, именно поэтому, — фыркнула я.
Он рассмеялся и всё же не отступил — перехватил моё лицо ладонями и запечатлел поцелуй на моих губах.
Я хотела оттолкнуть его… правда. Но руки предали. А губы — и вовсе подчинились.
Люциан целовал уверенно, со злостью, но не грубо. Слишком уж долго копилось его напряжение.
— Я всё ещё злюсь, — прошептал он у моих губ. — За то, что сближаешься со своим наставником. Когда я увидел, что вы будете спать в одной палатке, думал сверну ему шею.
Он снова накрыл мои губы поцелуем — жадным, жарким, как будто этим хотел стереть из моей памяти всё, что было до него.
— Эй, — лениво подал голос Себастьян, прижав меня к себе сбоку. — Я, между прочим, всё ещё здесь. И это было моё свидание. Мне теперь тоже обидно. Поцелуй и меня.
Я повернулась к нему, не скрывая улыбки, и потянулась к его губам. Он сразу сжал меня крепче, с наслаждением отвечая, а в это время Люциан провёл рукой по моему бедру, нахально, уверенно.
— Надо почаще тебя похищать, — выдохнул он мне в ухо. — Вне академии ты такая… отзывчивая. И не особенно возмущаешься.
— Р-рр, — прорычала я, а он тихо рассмеялся, целуя меня в шею. Его губы были теплыми, обжигающими.
— Жаль только, — прошептал он, усаживая меня себе на колени, — что мы доберёмся до академии слишком быстро.
Всю оставшуюся дорогу до академии они не отпускали меня.
Себастьян держал за талию, проводя пальцами по моей коже под тканью платья, неторопливо, лениво — будто знал, как сильно я дрожу от его прикосновений. Его губы то и дело касались моей щеки, виска, губ. Он шептал что-то едва слышное, не нужное словам — всё было и так ясно.
Люциан, сидевший напротив, вытянул ноги и положил мои босые стопы себе на колени, касаясь их пальцами так, что я едва сдерживала стон. Его взгляд был тяжелым, жарким. Когда я встречалась с ним глазами — он целовал меня снова. Слишком страстно, чтобы это можно было назвать просто игрой.
Они оба не заходили дальше — но и не нужно было. От одних прикосновений, от того, как жадно их руки исследовали моё тело, как сливались с моим дыханием… мы все трое были на грани.
Желание витало в воздухе, плотное, ощутимое, будто сама карета стала его сосудом. Я не знала, кого из них хочу сильнее. Себастьяна, с его нежной жаждой и нахальной улыбкой? Или Люциана, с его темной яростью и мягкой, почти священной, одержимостью?
Я принадлежала им. В этот короткий миг между пунктом А и академией, я принадлежала обоим. И в этом было нечто пугающе прекрасное.
Глава 37
Когда карета остановилась у главного входа, мне хотелось одного — исчезнуть. Себастьян, хоть и выглядел лучше, всё же пошёл к целителю. Люциан же… остался рядом.
— Мелания, — тихо позвал он, но в голосе звенело напряжение. — Нам нужно поговорить.
— Сейчас? — Я вздохнула. — Люциан, это была слабость. Минутная. Она закончилась.
Он нахмурился.
— Хватит говорить ерунду. Каждый раз ты говоришь одно, но стоит нам прикоснуться — ты откликаешься. Как будто всё тело твоё знает, чего хочет, а разум упрямо бежит в другую сторону. Почему?
— Потому что между нами ничего нет, — я отвернулась. — И не может быть.
— Почему? Потому что нас двое? Потому что мы близнецы? — Он шагнул ближе. — Хочешь, я поговорю с твоим отцом? Это ведь не запрещено. Я могу…
— Нет, — отрезала я. — Просто нет. Я не готова. И не хочу.
Он молчал с минуту. Смотрел в упор.
— А с кем ты хочешь быть? С ним? — Он не назвал имени, но в глазах всё было ясно. — С твоим наставником? Потому что я видел, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя. Ты не отвергаешь его. Почему?
Я ничего не ответила. Просто отвернулась и пошла прочь, почти бегом.
— Мелания! — крикнул он, но я не обернулась. — Ты не можешь всё время убегать!
Но я убежала.
На следующий день после возвращения в Академию я пошла на занятия, как ни в чём не бывало. Точнее — пыталась.
Мир будто немного сместился. События крутились в голове, не давая сосредоточиться. Я смотрела на доску, слушала преподавателей, делала записи — и не запоминала ничего. Всё казалось… пустым. Бессмысленным. И я не знала, чего мне хочется — спрятаться, закричать или вернуться назад в то утро на берегу озера.
Учителя начали замечать.
Сначала делали вид, что ничего особенного. Потом задавали вопросы.
— Мелания, вы уверены, что с вами всё в порядке?
— Мелания, это уже второй урок, на котором вы не можете ответить…
— Мелания, вы же раньше были одной из лучших.
Я кивала. Извинялась. Обещала, что соберусь.
Но легче не становилось.
Когда настал день экзамена, я постаралась подготовиться как могла. Повторила всё, что нужно, даже спала ночь — впервые за несколько дней.
Экзамен проходил в Зале Закрепления — светлом, высоком помещении с артефактной защитой и усилителями магии по периметру. Нас распределили по секторам: каждый ученик — за отдельным столом, на котором уже были разложены заготовленные компоненты. Контролёры — три преподавателя, в том числе магистр Лавель — обходили ряды, наблюдая за действиями.
Я чувствовала, как сердце стучит где-то в горле, но старалась дышать ровно. Подготовка прошла неидеально, но я выучила всё, что нужно. Руны, формулы, временные окна активации. Я была готова.
Рядом — через два сектора — сидела Аника. Она даже не смотрела в мою сторону. Спокойная, как всегда, сосредоточенная. Идеальная и надменная. Скорее всего она все еще злиться за практику.
Я опустила взгляд на задание. Всё знакомо. Сначала сбор формулы. Лёгкое заклинание стабилизации — успешно. Затем настройка артефакта — получилось. Оставался заключительный этап — активация связки через эссенцию.