Чтение онлайн

Когда взяли Берлин, на границе советского и американского секторов возник конфликт с американцами. Коля, как умел, так и поучаствовал - со стрельбой и мордобоем. Поскольку дело было на нейтральной территории, ему предложили выбирать, в руки чьего правосудия отдаться. Американцы обещали два года исправительных работ с дальнейшим предоставлением гражданства, наши - три года условно.

– Молодец, - шепнул Коле особист, - ничего тебе не будет, возвращайся домой, Родина ждёт своих героев.

– А я по маме соскучился, сил нету, - рассказывал Коля, - и согласился на наш суд, на хрена мне Америка! Откуда я знал, что у них невыполнение плана по врагам народа? Привезли меня на Красную Пресню и отправили в солнечный Магадан. Сначала семь лет впаяли, потом ещё накинули. Пока сидел, мама умерла. Родных не осталось..

Освободившись, Коля поехал в Донецк, где бывшим ЗК давали работу и с лагерным прошлым в душу не лезли.

Другой человек, чьего имени и национальности называть не стану, у таких людей их не должно быть, по-пьяни рассказал свою историю: 

"Колы прийшли нимци, нас загнали у вагоны и повэзли у Германию. Страшно було, жыты хотелося. Вагон набитый, аж систы никуды. Мы, молоди, з одного села, у викна стали. Там воздушок и хлиб з водою давали. Остальных мы ногами отпихували. А що робыты - выжиты трэба було. Колы прыихали, открыли вагона, а у дальньому углу трупы лежать..."

С тех пор я разборчив в собутыльниках.

В нашей проходческой бригаде были два человека, поддерживавших коллектив литературно-разговорным жанром. Шутки были однообразны, мало отличаясь от работы, но и весомы, как общий труд.

– А скажи мне, Петя, чем отличается х*й от самолёта?
– спрашивал наиболее словоохотливый у своего косноязычного товарища. Наступала тишина. Бригада прекращала работать. Петя, по обыкновению, давал скучный и невнятный ответ.

– Нет, Петя, - выдержав паузу, отвечал его друг, - х*й, когда поднимается, увеличивается, а самолёт - уменьшается.

Работа возобновлялась. Коллектив был суровый, никто не улыбался.

Тема не менялась, но шутки не дублировались. 

По молодости лет я надеялся на память и не записывал жемчужины народной мудрости. Самонадеянность подвела. Кроме предыдущего, помню лишь, чем отличается х*й от свиньи: свинью, когда гладишь, она ложится. Это правда.

Шахта, где я работал, была на выезде из соседнего города. После смены, в два часа ночи, я вышел на трассу и пару раз безнадёжно поднял руку. Это было время, когда такси не останавливались и я пошёл пешком. К утру должен был дойти домой. Неожиданно рядом притормозил автобус, дверь открылась:

– Ну ты садишься или нет?
– спросили оттуда. По следам угля под глазами я понял, что это шахтёры и сел.

– Сейчас нас на шахту завезут, а потом тебя.
– сказали мне. Так и сделали. Водитель, узнав, что я тоже шахтёр, от моих денег отказался.

Никто не делил друг друга по национальному признаку. За слова "москаль", жид", "хохол", и т.д. били морду. И правильно делали. Сейчас население Донбасса национально озабоченные называют "донецким быдлом". Я с этим в корне не согласен. 

Недавно жена одного олигарха в элитном супермаркете сказала консультанту:

– Дай мне сырка два штуки.

Это другой разговор.

Мы строили в Сибирской тайге жильё для лесозаготовителей и очень раздражал бездельник начальник. Душевными переживаниями мы делились с местным водителем грузовика Иваном. Будучи настоящим сибиряком и хитроватым мужиком одновременно, он поддержал нас, не изменив натуре. С начальником нашим он стал проводить энергичные беседы, исключительно на пилораме, делая короткие жесты ладонью и соблюдая убедительное выражение лица. Из-за шума слов было не разобрать и оппонент с умным видом кивал головой в интонационно-логических паузах, а я, читая по губам, понял, что Иван говорил ужасающую правду о происходящем в стране и о начальнике в частности, причём нормативная лексика использовалась только для связки предложений. Спасибо, Ваня!

Славик Росляков, самый обаятельный мужчина из компании моих родителей, гениальный психиатр, принимает гостей в шикарном халате, в перстнях и, если я с дамой, шепчет мне:

– Малыш, ты с дамой. Ничего, что я сегодня не брит?

Почувствовав, что начинаются проблемы с сосудами, он как-то спросил за рюмкой:

– Ты меня научишь правильно дышать?

Не откладывая в долгий ящик, я радостно начал начал излагать материал. С первых слов Слава понял, что делать этого он не будет никогда. Нужно было красиво выйти из ситуации и он, как всегда, сумел.

Подойдя и приобняв меня, Славик сказал с улыбкой:

– Малыш, я думал, ты умнее.

Браво!

В советский период хорошие фильмы можно было увидеть, но не во всех кинотеатрах, прокат был ограничен и шли они специально в неудобное для широких народных масс время, в основном, по утрам. Компания молодых людей из приличных семей, включая ассистента кафедры психиатрии Славика Рослякова, в воскресенье, в девять утра собралась посмотреть новый фильм Феллини. 

Фильм был про любовь. Все, кроме Славика, были настроены лирически, в зале погас свет, на экране появились титры. Неожиданно в наступившей тишине раздался внятный, профессионально сформулированный вопрос Славика:

– Товарищи, кто пердит?

Люди, пришедшие со Славиком не знали, куда им деться от стыда. Выдержав паузу, он снова внятно сказал в темноту:

– Нет, товарищи! Всё-таки, кто пердит?

Компания, давясь от смеха и негодования, покинула зал. Пошли, естественно, в кабак, где Славик и получил то, чего хотел с самого утра - сто пятьдесят грамм коньяка.

Отчим Славика был партийным работником. Когда у него шло совещание, подружки Славика звонили и говорили дурным голосом:

– Алло! У нас на телефонной станции пожар. Срочно накройте телефон мокрой тряпкой!

К радости подчинённых, он брал половую тряпку, аккуратно накрывал ею телефон на столе и продолжал обсуждать текущие вопросы. 

В послевоенное время работникам партаппарата выдавали личное оружие. Как-то ночью, возвращаясь из инспекции по сельской местности, начальник с водителем заснули и машина своим ходом въехала в свинарник. Очнувшись к полной темноте от леденящих душу звуков, отчим достал пистолет и открыл стрельбу. Испуганные колхозники запустили динамо-машину. Благодаря тусклому свету лампочки Ильича недоразумение было улажено. С тех пор лозунг "Слава КПСС!" в устах отчима приобрёл некоторую двусмысленность.