Чтение онлайн

Ему не наливали больше, и он не протестовал. Таков был порядок, давно заведенный Кирой в доме. Все, кто бывал у нее, знали это и не смущались.

Морзик, охая, поднялся, и, держась за поясницу, поковылял к зеркалу стирать помаду.

Зимородок, Кира и Андрей Лехельт переглянулись и заулыбались. Пушок сочувственно сдвинула бровки.

– Что это с Володей?
– недоумевая по поводу общего веселья, спросила Лехельта на ухо Марина.

Ей многое казалось слегка неясным в сегодняшнем приятном застолье. Совсем немного неясным.

Чуть-чуть.

– Вовочка у нас учится, как и я. Ему не хватает на учебу и он подрабатывает... тяжелым физическим трудом на археологических раскопках. В полях Ленинградской области.

– Володя, это правда?!

Морзик кивнул и, подняв перед собой большие ладони, показал Маринке огромные красные рубцы водяных мозолей.

– Лопата - первобытное орудие пытки!
– простуженно воскликнул он.

Вот уже четвертый день подряд он проводил в рабочей команде Нахоева, дотемна ковыряя ненавистным инструментом мерзлую землю.

– Господи, бедный! Чего вы все ржете?! Человек борется за свое будущее! Это же достойно уважения! Ну, перестаньте же!

Марина была готова не на шутку обидеться.

– У тебя замечательная девочка!
– шепнула Кира Андрею.
– Как обстоят дела?

Лехельт неуверенно пожал плечами.

– Пока - вариант "Б".

Это означало, что близкий человек не в курсе рода занятий разведчика.

Соответственно, весь Кирин день рождения шел по варианту "Б".

Из посвященных, кроме молодежи, были лишь Клякса с супругой.

Старый с Роликом дежурили на объекте.

Впрочем, Тыбинь никогда не приходил к Кире в дом.

Волан забежал на полчасика, вручил персональный букет со стихами собственного сочинения, и умчался нянчиться с младшей дочерью. Непосвященные никак не могли въехать, отчего в стихах именинницу называют мудрой матерью-Коброй, а она и коллеги по работе при этом смеются.

Непосвященными считались Маринка, Кирина семья и подруга Лариса, забредшая к столу в паре с неизвестным никому мужчиной, красавцем и весельчаком.

Морзик тем временем поманил пальцем в сторонку Лехельта.

– Слушай, Дональд, ты вот мне скажи... Ты не знаешь, что это с нашей Людочкой?

– А что такое?
– обеспокоился Андрей.

– Понимаешь... она какая-то странная стала. Как только выловит меня наедине, так сразу начинает со мной говорить про какие-то вещи... даже повторить такое не могу. Про Веймар какой-то... Про Терезиенвейз<Терезиенвейз - буквально "Луг Терезы", место почти в центре Мюнхена, где проводится ежегодный пивной фестиваль "Октоберфест". В принципе, этот праздник есть не что иное, как несколько затянувшаяся свадебная церемония по случаю бракосочетания в 1810 году баварского кронпринца Людвига Первого и принцессы Терезы Саксонской.>... Ты не знаешь, случайно, где эти Веймар и Терезиенвейз? А то я ей брякнул, что в Австралии, так она обиделась... Сказала, что я напрасно считаю ее дурой. Я ее вообще дурой не считаю, но я парень простой. Дерево, в общем, неструганное. Заготовка для Буратино... Ну - понимаешь? Мне бы чего попроще, про Розенбаума, или другого великого поэта, а она все спрашивает, отчего это Вертер застрелился. Да хрен его знает, отчего он застрелился! Была пушка под рукой - вот и застрелился! Была б веревка - повесился бы... И послать ее нафиг с ее Вертером неудобно... хорошая девчонка...

– Веймар - это город, в котором жил Гете.
– сказал Лехельт очень серьезно, насупив брови.
– Вертер - герой его книги. А то, что Людка с тобой об этом разговаривает, значит, что она на тебя запала. Точно тебе говорю. Поверь чутью старого разведчика.

– Да я верю... Это не удивительно... на меня все западают.
– признался Морзик.
– Я парень что надо... Только как-то она странно это делает. Попроще нельзя разве? Я думаю, это кто-то из вас ей про меня что-нибудь насвистел... Предупреждаю сразу: узнаю кто - убью на месте! Клюв расплющу! Никакое каратэ не спасет. И ким-ке особенно. Учти! Я в гневе страшен...

– Я верю, верю..., - зафыркал Андрей, сдерживая смех.

– А чего тогда скалишься? Знаешь ведь что-то, темнила! Колись, редиска!
– Морзик зажал Лехельта в углу и принялся в шутку его душить. Тот задергался и придурашливо заорал.

На шум из кухни выглянула Кира с дочерью. Вид у хозяйки дома был несколько озабоченный.

– Никаких трупов в моей прихожей!
– крикнула она расшалившейся молодежи.

– Не будет трупов!
– пыхтел Морзик.
– Я его... расчленю... и спущу в унитаз... Или вот лучше собачке скормлю! Песик, съешь его! Р-р-р!..

И он сунул закатившего глаза и свесившего набок язык разведчика Лехельта крошечному хозяйскому пекинесу.

Пес испуганно шарахнулся в сторону, залился звонким лаем.

– Видишь - даже собака тебя есть не хочет! Знает, какая ты зараза! Сознавайся, откуда Людка знает цвет твоих простыней? Используешь служебное положение, развратник?

В этот раз он притиснул Лехельта сильнее, тот и впрямь засипел и охотно сознался в провокационной подсказке.

– То-то же!
– успокоено убрал руки Морзик.
– Не позволю марать честь боевого товарища!

Тут Андрей вывернулся и запрыгнул ему на спину.

Маринка с Людкой запоздало навалились на них с визгом и возня продолжилась.

Тем временем Кира подсела за стол к Зимородку и его маленькой, тихонькой, как мышка, жене.

– Скучаете?

– Отдыхаем! Нине очень нравится твой салат. Поделишься рецептом?

– Непременно. А что еще?

– Так... все больше о божественном. Не могу понять, что делал Гога в ЛДТ, когда мы его "грохнули". Проверялся - или ждал кого-то?

– Костюмчик примерял.
– хмыкнула Кира.

Ей неприятно было вспоминать свою промашку, хотя особых угрызений она не испытывала. Уже не стажерка, чай.

– Это вряд ли... Он ведь и "контрика" своего отпустил. Я думаю - у него была забита встреча с кем-то. Может быть, эта встреча и была целью его приезда.

– А может он специально отпустил "контру", чтобы мы расслабились! возразила Кира.

Ей не хотелось соглашаться с мыслью, что она завалила важнейший момент операции.

– Это вряд ли..., - повторил Зимородок.
– Ты, пожалуйста, прокачай в памяти всех, кого видела в зале, и я тоже, и Старый. Может быть, когда-нибудь всплывет... Завтра сядем и запишем словесные портреты, хорошо?

Жена Зимородка сидела отстраненно, сложив сухонькие ручки на острых коленях, обтянутых праздничным платьем. Странные разговоры мужа и именинницы не удивляли и не волновали ее. Она привыкла.

– Костя, у меня к тебе дело.
– поманила Кира пальцем удивленного капитана.