Чтение онлайн

Миша был уверен, что стрелять сержанты не станут.

Представят все дело пьяной дракой.

А здесь опыт и сила были на стороне Тыбиня. И тяжелые металлические предметы в случае необходимости он пускал в ход без колебаний, что называется, в полную дурь. Без привычки это не так-то просто.

Опер, утомленный писаниной, устало брел домой, к переезду, кутаясь по самый нос в шарф, натягивая на уши кепку, не оглядываясь и не надеясь на местный транспорт.

Тыбинь шел за ним, держась в тени, стараясь быть поближе.

Багет оглянулся раз, другой - и прибавил шагу.

Старый озлобленно сплюнул, поспешая за ним. Татарин прибавлял прыти, все внимание обратив на загадочного преследователя, и нападение спереди застало его врасплох. Выскочившие из-за темных голых кустов фигуры ударили его чем-то тяжелым по голове и уже примерились добивать, когда Тыбинь, перейдя на бег, громко засвистел в милицейский свисток.

– Я тебе щас его в задницу вобью!
– испуганно заорал один нападавший.

Тыбинь, выплюнув свисток, висевший на веревочке на его толстой шее, закрываясь левой рукой, ударил с разбегу плечом и головой, и одновременно монтировкой внизу, по колену.

Хруст, громкий вой и падение тела обозначили его успех.

Дальше он только успевал вертеться, отмахиваясь, и раз за разом попадая стальным "припасом" по конечностям противников. Он не старался дотянуться до голов и туловищ, так как сам был короткорук.

Однако удар трехкилограммовой железякой по руке выводит неподготовленного человека из строя так же эффективно, как и по голове.

Невероятно проворный, защищенный толстым ватником и шапкой-ушанкой, Старый бился, как средневековый воин в пропитанных солевым раствором полотняных доспехах. Сержанты же притащили с собой свои казенные дубинки, не пробивавшие ватник со спины и боков. Правда, один удар сбил с головы Тыбиня шапку.

Позабытый у обочины Багетдинов, придя в себя, перевернулся набок, достал пистолет и трижды выпалил в звездное морозное небо. Нападавшие молча сыпанули по сторонам, подхватив покалеченного первым ударом монтировки товарища. Вскоре топот ног их стих и слышно стало лишь утомленное сопение Тыбиня, искавшего в потемках шапку, да стоны раненого опера.

– Слышь..., - слабо позвал Багетдинов.
– Ты кто?

– Водитель с автобазы.
– буркнул Тыбинь.
– А ты кто?

– Дед Пихто!
– злобно отозвался опер и заскулил от боли.

Голову ему разнесли крепко.

– Ты никого... из этих... не узнал?
– жалобно спросил Багет, пересилив страдания.

– Я их пометил всех... вот этим инструментом! Сам завтра узнаешь. успокоительно сказал Старый, отдуваясь, подходя к оперу.
– Ну, тебе неотложку вызывать, или как?

– Я где?..
– жалобно спросил Багет.

Его неожиданно вырвало на снег обочины.

– Да здесь ты... на Достоевского. У тебя, видать, сотрясение...

– Догадливый, черт... Посмотрел бы я, что у тебя было бы, если так звезданут... Не видишь там... башка-то целая? Не вытекли мозги-то?

– А они есть?
– ухмыльнулся Тыбинь.

– Повыступай мне... Вон... напротив... железнодорожная больница... Постучи туда, скажи - сотрудника милиции ранили...

– То-то я смотрю - ты с пистолетиком, - Михаил заметил, что Багетдинов клонится вбок.
– Но-но-но! Ты смотри, держись! Я живо!

– Ничего... я полежу... мне так легче... Слышь, эй!..

– Ну, чего?
– недовольно обернулся Тыбинь, зашагавший уже на огонек приемного покоя.

– Повезло мне, что ты шел... Спасибо...

* * *

Когда Старый вернулся к своей машине, доведенный до отчаяния стажер, свесившись из салона за борт, справлял малую нужду в забавной и неудобной позе.

– Ну где вас носит!
– зскулил он, изогнутый в три погибели.
– Я все Кляксе расскажу!

– Не шуми.
– примирительно сказал Тыбинь.
– Помогал одному коллеге по работе... уладить мелкие неприятности.

– Ага, вижу!
– стажер сбавил обороты.
– Это мелкие неприятности пописали вам ножами весь бушлат?! Вон, с боков вата торчит! И из пушки палили...

– Ух, ты!
– Старый ощупал ватник.
– Я и не заметил...

– Потом насмотритесь! Давайте, отстегивайте меня! Я не герой! Я домой хочу.

* * *

Нестерович сидел за своим рабочим столом, тупо глядел в стену, ел шоколадные конфеты и запивал горячим чаем.

Стопка ярких фантиков росла на углу стола.

Когда приходилось много думать, капитан пожирал сладкое в потрясающих количествах.

У него не "срасталось". Операции на "Аметисте", в ГОИ и в ЛОМО не принесли результатов, хотя на этот раз работали с изюминкой, разделив стандартную "чистку" на три фазы.

Сначала работники режимных органов, подчиненные одному из отделов управления, в соответствии с производственным циклом и порядком прохождения готовой продукции очертили круг проверяемых.

Длиннющие списки в сотни фамилий по возможности утрясли, подсократили, выбросив из них самых старых и заслуженных, ветеранов и патриотов военно-промышленного комплекса. Этим занимались специалисты управления по кадрам, числящиеся на скромных должностях делопроизводителей и контролеров.

Потом была проведена первая, подготовительная фаза проверки. По информации специально нацеленной агентуры установили контакты и круг общения сотрудников секторов и лабораторий, занимавшихся экспериментальной тематикой.

Вторая фаза - демонстративная - призвана была вспугнуть подозреваемых, а затем успокоить, убедить, что гроза была - и миновала. На завод, в конструкторское бюро и институт нагрянули дотошные, но "бестолковые" комиссии, набранные из сотрудников управления ФСБ по Министерству обороны. После их отъезда по цехам и комплексам поползли специально подобранные слухи на шпионские темы - один нелепее другого. За внешней нелепицей скрывались, однако, определенные указания на тот или иной сектор, заранее плотно взятый под наблюдение. Обычно в этом секторе работал агент управления.

Каждый из работников, проявивший излишний интерес к происходящему в этой научной группе, тотчас брался на заметку и попадал в круг вторичной проверки. Это была уже третья, заключительная фаза.

Но и она не принесла результатов.

Операцию, подобную этой, можно считать удачной, когда список подозреваемых умещается на одной страничке. В пластиковой же папке Нестеровича по прежнему лежали десятки исчирканных листов по каждому предприятию. Провести оперативную разработку такого числа людей силами питерской "наружки" было нереально.