Чтение онлайн

Наступал тяжкий час анализа: по своему разумению, чутьем, опытом, божьей милостью надо было выделить из списка не больше двадцати фамилий и выдать по ним задание ребятам Шубина. Если брать с закрытыми глазами - шанс угадать меньше десяти процентов.

В компьютере капитана существовало по крайней мере пять версий упорядочения списков.

Во-первых, по возрасту: молодые наиболее опасны, ибо наименее подготовлены к защите от психологического давления и довольно легко относятся к возможности заработать лишние деньги, коих, как известно, никогда много не бывает.

На этом постулате настаивал его коллега Дмитриев.

Во-вторых, по возможности совершить задуманное. С этим у самого Нестеровича еще не было ясности.

В третьих - по степени квалификации.

В четвертых - люди, проявившие интерес к происходящему в третьей фазе операции.

В пятых - люди, внешне не проявившие никакого интереса.

А можно было еще придумать и в-шестых, и в-седьмых...

Программы сортировки и сравнения уныло показывали, что первые два десятка фамилий любой версии почти нигде не совпадали с другими четырьмя. Преодолевая страстное желание малость подкорректировать списки для скорейшего получения результата, Нестерович сидел и ел конфеты, пачкая губы и пальцы шоколадом.

Перед ним под стеклом лежали разрисованные фломастерами схемы производства экспериментального варианта "Иглы".

* * *

Коронид получала пятая лаборатория ГОИ со своего химического производства в Сертолово. Из него по заказам заведующих секторами экспериментальный заводик прессовал элементы будущих оптических систем и устройств.

– А они не являются секретными изделиями!
– заявил Нестеровичу первый заместитель генерального директора.
– Это наша интеллектуальная собственность и мы не собираемся топить ее в трясине государственных секретов! Ваше ведомство и без того режет нас без ножа, не дает публиковать и продавать результаты. Мы на вас в суд подадим! Опричники! Сатрапы!..

Зам был высоким толстым мужчиной, в блестящем костюме от Бриони, с огромной золотой булавкой поперек синего двухсотдолларового галстука.

"Цепи золотой ему не хватает, граммов на пятьсот.
– подумал Нестерович.
– И печатки с брюликами... Как раз был бы клиент для СЭБа <СЭБ - служба экономической безопасности УФСБ.>...".

Учет, однако, в ГОИ был на высоте.

Все детали из коронида, выпущенные заводиком для собственных нужд института, оказались в наличии. В цехе горячей прессовки капитан внимательно изучил производственный процесс и даже блеснул эрудицией перед начальником участка, правильно назвав полосу ультрафиолетового излучения в ангстремах, и дав понять, что знает характеристики спектра солнечного света.

– Вас нынче хорошо готовят.
– сказал седой, как лунь, начальник участка.

– Я закончил матмех.

– Я тоже... Что же человек, закончивший матмех, делает в особом отделе?

Нестерович ходил по цеху в составе комиссии особистов.

– Он делает свою работу. Скажите, можно ли при наличии исходного композита изготовить обтекатель на другом подобном производстве?

– На другом? Вот вы куда ведете... Видите ли, мы применяем точные прессовочные формы, полученные экспериментально. Надо добиться минимальной толщины, чтобы избежать потерь излучения, и в то же время сохранить запас прочности с учетом абляции. Нашего обтекателя хватает на один полет - он стирается от скоростного напора воздуха. Кривизну еще нужно сохранить... А впрочем - все это блохи. На любом предприятии, оснащенном горячим прессом, можно сделать это, коллега. Не столь прецезионно - но работать будет. Вам этого официально никто не подтвердит, из рекламных соображений, но вы уж мне поверьте. Все они здесь прошли вот через эти руки...

И старик показал Нестеровичу темные морщинистые ладони.

Одним из сторонних заказчиков изделий из коронида было КБ "Аметист".

Здесь темно-серые колпаки различных размеров и форм, напоминающие мертвые ячеистые глаза насекомых, устанавливали в фантастические системы слежения, фотосъемок и самонаведения. Приборы выглядели слепыми: казалось невероятным, чтобы свет проникал через эту абсолютно непрозрачную керамическую структуру.

Сектор, модернизировавший бортовой координатор "Иглы", располагался в двух больших смежных комнатах старого здания. Здесь начальствовал другой старик - высокий, сгорбленный, тихий, с длинными, гнущимися во все стороны пальцами. На лацкане его затертого пиджака висел маленький значок лауреата Государственной премии. Разобранная головка самонаведения стояла на испытательном стенде в дальней, "черной комнате", стены которой были завешены черным бархатным материалом - для уменьшения засветок и фоновых отражений.

Нестерович уважительно рассмотрел сложную систему миниатюрных зеркал и отражателей, установленную в карданном подвесе с двумя степенями свободы. Здесь его студенческой эрудиции не хватало и он попросил показать, как работает головка.

Старик пощелкал переключателями стенда - засветился экран, имитирующий фоноцелевую обстановку в поле зрения "Иглы".

Капитану ничего не было видно, но головка вдруг пришла в движение, завертелся решетчатый диск-модулятор светового потока, зажужали привода, зеркала медленно двинулись сразу в двух плоскостях, отслеживая положение невидимой человеческому глазу цели.

– Скажите пожалуйста, а где все это изготавливается?
– спросил Нестерович, достав большой блокнот и ручку, и набрасывая схему производственной цепочки.

– У нас есть свое производство, в третьем корпусе.
– ровно дыша, тихим голосом ответил лауреат Госпремии, глядя почему-то вниз и в сторону.

– А собирается здесь?

– Нет, все там. Здесь мы только испытываем новые технические решения...

– И кроме этого образца, здесь других головок нет?

– Нет.

Лауреат был явно поражен псевдодемократическим синдромом и службу безопасности недолюбливал. Впрочем, капитану было на это наплевать.

– Да мы производим не всю головку!
– пояснил ему в третьем корпусе еще один старик, толстый, лысый, краснощекий и невероятно общительный.
– Мы зеркала получаем от ЛОМО, автоматику из Коломны! Наше дело - все состыковать, подрихтовать, если что не идет. Тяп-ляп - и готово!

Живчик засмеялся.

– И часто не идет?

– Бывает... Это как с женой - раз на раз не приходится!

– А куда отправляете готовое?

– На ЛОМО. Оно же головное предприятие в кооперации... Против ЛОМО нет приема!

– А они что делают?

– Стыкуют голову с ускорителем, комплектуют системой прицеливания, пусковым контейнером - и продают. Сейчас новый комплекс запустили, на автомобильном шасси. "Джигит" называется, слыхали? Только чур - не сажать меня за разглашение! Ха-ха-ха!

ЛОМО трясли тщательнее и дольше всех.

Весь складской учет сошелся в копеечку. Число полученных из Тулы ускорителей в точности соответствовало числу изделий "Аметиста" и числу ПЗРК на складе готовой продукции оптико-механического объединения.

* * *

Теперь Нестерович сидел и ел конфеты. Вся механическая часть работы была выполнена. Оставалась творческая, то есть божественная.

"Не очень похож я на Бога-творца, - подумал он, глянув краем глаза в зеркало у входа.
– Не вполне похож. Так, на творчишку...".

В кабинет вошел старший оперуполномоченный Дмитриев, кучерявый темноволосый мужчина, страдающий одышкой. Сел за стол, замер, охватив голову руками.

– Хочешь чаю, Алексей Антонович?
– предложил Нестерович.