Чтение онлайн

Выдернув пистолет из кобуры и привычно опустив большим пальцем флажок предохранителя, Зимородок приставил ствол слева к широкой груди под локтем верзилы и поспешно нажал на курок.

И сразу стало легче дышать...

ГЛАВА 9

СУККУБЫ И ИНКУБЫ

– Прошу прощения, но я так и не понял, как вы поступаете с аппаратурой, вышедшей из строя.
– терпеливо повторил вопрос Нестерович.

– Вряд ли я смогу вам помочь в этом случае.
– неожиданно язвительно ответил до сих пор сдержанный заведующий сектором, поправляя значок лауреата Госпремии на лацкане.

– Правильно ли я полагаю, что вы определяете отказавший узел, заполняете дефектную ведомость и отправляете изделие в ремонтный цех?

– Дефектационную.
– неприязненно поправил лауреат.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Да.

– Это ответ или констатация?

– Ответ.

– Что происходит с изделием потом?

– Его ремонтируют, наверное.
– улыбнулся заведующий сектором.

– А если, предположим, комплектующие элементы изготовлены не вами и находятся на гарантии?

– Этого я не знаю. Мне не нравится, что вы фабрикуете дело против моих сотрудников.

– Почему вы так со мной разговариваете?

– А как прикажете с вами разговаривать?
– скривился лауреат.

"Не иначе, объелся демократической прессы, - с грустью подумал капитан.
– А с виду умный человек..."

– Сколько было случаев отказа экспериментальной головки комплекса "Игла"?

– Всего за время испытаний? М-м-м... Шесть.
– припомнил завсектором.

– Вы помните наизусть?

– Это моя работа.

– Причины отказа?

– Вряд ли вы их поймете...

– А вы попробуйте объяснить...

– Дважды - коррозия зеркал, дважды - отслоение матричного фотоприемника, два раза отказывала автоматика слежения за целью.
– устало пояснил лауреат.
– В автоматику мы не лезли.

– Можете подтвердить документально?

– Пожалуйста!

Завсектором небрежно бросил на стол журнал учета движения изделий. Нестерович аккуратно выписал фамилии сотрудников, сдававших головки в ремонт.

Больше здесь делать ему было нечего.

– Скажите, - напоследок спросил он, - ведь вы знаете человека, которого я ищу?

– Предположим!

– Обвинения в соучастии не боитесь?

– Я вас не боюсь!
– лауреат гордо расправил узкую впалую грудь.

– Это правильно, не надо нас бояться, - вздохнул Нестерович.
– Но, если вдруг вам придет в голову рассказать кому-нибудь о моих вопросах, это будет чистейшей воды соучастием в преступлении. Я вас как официальное лицо предупреждаю. И подписку мне в этом извольте дать сейчас же.

* * *

В цехе ремонта Нестеровичу без проволочек объяснили, что зеркала и приемники заменяются новыми, а вышедшие из строя просто выбрасываются.

– Вот сюда!
– ткнул пальцем пожилой балагур в огромный контейнер.

– И отсюда каждый может их взять?

– А кому они нужны? Барахло! В хозяйстве их никак не приспособишь...

"Зато ими можно подменить исправные элементы.
– подумал капитан. То-то у них все парные отказы..."

– А автоматику куда?

– На нее посылается рекламационный акт в Коломну. Приезжают их представители, разбираются... Но по этим, несерийным, никто не приезжал. Они сразу принимали рекламацию и просили им отправлять. Изделие сырое, штучное - нет смысла упираться.

– Вы сразу отправили?
– спросил въедливый Нестерович.

– Первая голова долго лежала. Все оказии не было... Потом уж, когда второй отказ был, обе нарочным и отвезли. За их счет, конечно.

– А где хранились?

– В подсобке у меня. Там стеллажик есть отдельный. Хотите, покажу?

Подсобка и стеллажик были доступны, как девушка на Старо-Невском проспекте.

– А как вы думаете, этот подвес в Коломне как-то разбирают, или тоже сразу выкидывают?

– Не могу сказать, - бригадир пошевелил косматыми седыми бровями. Степень интеграции у них высокая... дешевле новый сделать, чем неисправный починить. На драгметаллы сдают, наверное... Мы посеребренные зеркала тоже сдаем.

Выписав даты отправки рекламаций, просмотрев приемо-сдаточные ведомости на бракованные устройства автоматики, Нестерович покинул некогда шумные, а теперь безлюдные и темные коридоры КБ "Аметист". Его моложавая спортивная фигура привлекала внимание: средний возраст сотрудников зашкаливал далеко за пятьдесят.

У ворот его поджидал, прохаживаясь, темный как туча, Сан Саныч Шубин.

– Генерал звонил, попросил подхватить тебя по пути. У него всего полчаса для нас.

Они сели в машину заместителя начальника ОПС.

– Как ваш разведчик?
– сочувственно спросил Нестерович.

– Никак.
– нервно ответил Шубин, выруливая на трассу.
– Жив, в реанимации. Оперативную работу ему придется оставить... Сердце у нас нужно здоровое. А у него - надвое располосовано... Спасибо ребятам из Военно-медицинской, другие б не вытащили...

– Где вы вертолет так быстро добыли, Сан Саныч?

– МЧС одолжил... По старой дружбе. Мы когда-то помогли им вычислить, куда пропадают их гуманитарные поставки...

– Вычислили воров?

– Их далеко искать не надо было... Взять их не разрешили, предупредили только. Но воровать перестали.

– Здесь - перестали.

– Пожалуй.
– согласился Шубин.

– Взяли того, кто ранил разведчика?

– Нет.
– хмуро ответил Сан Саныч.
– Неопознанный труп с огнестрельным ранением нашли в парке - и все.

– Ну, и хорошо.
– кивнул Нестерович.

Оба понимали, о чем идет речь.

– Что будете делать с Гатчиной?
– спросил капитан, разложив на коленях листы, готовясь к докладу у Сидорова.
– Я по ней почти закончил. Можно поставить этот РОВД на уши. Скоты...

Шубин некоторое время молчал, уверенно ведя машину, вытягиваясь, чтобы достать педали. Поморщился, ответил почти мечтательно:

– Месть - это блюдо, которое подают холодным. Я сменил там наряд, поставил пока группу Снегиря... Они у меня все сядут. Кто раньше, кто позже... Все до единого - и по крупному.

– Да вы страшный человек!
– засмеялся Нестерович.
– Вот уж не ожидал!

– Я - бич Божий и меч Господень. В одном флаконе.
– очень серьезно ответил маленький Шубин.
– Я уже старый и тороплюсь увидеть хоть немного справедливости. До пенсии три года - как раз времени хватит. Мне еще сегодня с женой Арцеулова встречаться...