Никем не победимая!
Шрифт:
Что побудило унтер офицера встать и выйти на "свежий воздух" ? Может чувство долга – проверить как несут службу его подчинённые; может естественная надобность, а может кто свыше предупредил об опасности: унтер раскрыл дверь, вышел на порог и увидел в ночном полумраке фигуру в камуфляжной форме парашютиста или егеря, спокойно направляющуюся к нему. В руке, опушенной вниз, незнакомец держал длинный пистолет с толстым дулом. Откуда здесь егеря ? – мелькнула мысль в голове, а рука уже сама рванулась к расстёгнутой кобуре с пистолетом ! За подобное нарушение можно было схлопотать наказание, но что такое взыскание, когда вовремя выхваченный пистолет может сохранить жизнь ?! Даже смешно сравнивать… Тут – кто быстрее ! Рука рванула из кобуры парабеллум, но сердце вдруг сжало холодной ледяной рукою. Сжало грубо, безжалостно ! Унтер всхрапнул от невыносимой ледяной иглы, пронзившей мозг и сминающей его сердце в обычный комок мяса. Сердечные мышцы, бесперебойно и неустанно гоняющие кровь по венам и артериям вот уже третий десяток, лопались как гнилые нитки ! Он попытался крикнуть, но вместо этого в угасающем сознании мелькнула последняя мысль: так вот она какая – моя смерть… По телу прокатилась предсмертная дрожь и мёртвое тело плавно опало на порог. А незнакомец замер столбом…
Романова остолбенела, когда дверь караулки открылась и на порог вышел пожилой немец. Он рванул из кобуры пистолет, а она… Она застыла, не в силах двинуть ни рукой ни ногой: ноги мгновенно стали ватными, а руки неподъёмными… Мамочка моя ! – только и смогла воскликнуть про себя Мария, не в силах что либо предпринять – сейчас меня убьют !!! А немец… Немец вдруг как то вытянулся; вздрогнул; на лице, в ночном полумраке, отчётливо проявилась белая маска мучительной смерти… Глаза полезли из глазниц наружу; по телу прокатилась судорога и унтер офицер беззвучно опустился на порог, превратившись в бесформенную тёмную массу.
Живо внутрь ! – в голове, по застывшему в беспомощности сознанию, ударил злобный рык командира – зачисть всех спящих, пока они не проснулись ! Романова, подстёгнутая приказом – откуда сноровка взялась, метнулась в темноту караулки, вскидывая "Вальтер" с глушителем… В помещении защёлкали глухие выстрелы; залязгал затвор пистолета, выбрасывая на деревянный пол звенящие при падении гильзы, но девушка ничего этого не слышала: глаза находили цель; руки наводили пистолет, а стыд за малодушие и страх; ненависть и злость на немца заставляли палец раз за разом жать на курок ! Восемь пуль нашли свою цель; восемь гильз простучало по полу, а Романова, выщелкнув пустую обойму, вогнала новую и снова открыла огонь по дёргавшимся на кроватях, или уже лежавшим неподвижно телам! Снова в холостую щёлкнул курок и третья обойма заняла место в пистолете… Так она весь боезапас сожжёт и не заметит !
Всё, уймись !
– услышала она в голове недовольный голос командира – так на тебя никаких патронов не напасёшься…
– Второй раз были контрольные… - виновато пробормотала Мария и добавила – сами же говорили: за собой оставлять только трупы… Умные все пошли, грамотные – слово поперёк не скажи…
– Ну а одеяла то зачем попортила ? Дырок в каждом сколько ? Сама штопать будешь… - не нашёлся я что другое сказать…
– Раз вы сказали – заштопаю… с трудом выговаривая слова, согласилась Романова, не отлипая от стенки. Её заколотила крупная дрожь, да такая, что казалось – караулка от дрожи развалится, как от землетрясения… Выдернул из неё четыре кусочка Чёрные силы из шести, которые она получила от шести убитых немцев. Полегчало, но дрожь, нет-нет и прокатывалась по её телу. Ничего – привыкнет, если не подсядет на удовольствие, как наркоман на наркотик…
– Спасибо вам товарищ командир… - прошептала Мария – и за то, что убрали лишку; и за то, что не дали погибнуть бесславно; и за то, что присматриваете за мной… - прошептала она…
– Делать мне больше нечего, как за тобой присматривать… - пробурчал я недовольно. Скупая улыбка осветила бледное лицо Романовой:
– Присматривать – не подсматривать товарищ командир… - пошутила Романова. Ожила, значит - ёрничает… Это хорошо…
– И за каким хреном ты, СТАЖЁР – выделил я слово – полезла одна в караулку, да ещё и невидимость сняла ? – зловеще осведомился я.
– Ой ! – искренне изумилась Мария. – Я её не снимала…
– Ну да ? – подыграл я – она сама – негодница такая, снялась…
– Ну я правда, не виновата… - искренне огорчилась Мария…
– Если невидимость снялась – значит ты не доглядела. Значит виновата ! И в том, что нарушила приказ: проводить, контролировать и страховать – тоже виновата ! Придётся снять тебя с "проводки". Не оправдала ты моих надежд – закончил сурово…
– Товарищ командир ! – чуть не в голос вскрикнула непослушница – больше не повториться – клянусь ! Ладно… - поверим…
В сёлах у больших рек и в казачьих станицах тренеров по плаванию отродясь не было, поэтому учили плавать просто и незамысловато: на берегу показывали, как надо дышать; что делать руками и ногами; отплывали на лодке от берега и… бросали "ученика" в воду. Захочешь жить – выплывешь ! Правда багор, с крюком на конце был всегда на готове: утонуть не давали – вытаскивали уходящего на дно в лодку. Отдышался, пришёл в себя – пожалуйте за борт продолжать обучение… Так и я: пустить в самостоятельное "плавание" пустил, но "присматривать" - "присматривал", тем более мы были почти рядом…
После окончания "проводки" возле Романовой обосновался радист и направлял военфельдшера, получив вызов по рации, туда, где была нужно высококвалифицированная помощь: тут уж я постарался во всю, передав Марии все мои умения по лечению тяжелых раненых. Ну и подкидывал ей, по мере убывания, Чёрной силы для лечения, чтобы она – не дай бог, не выжгла себя изнутри… А когда и для меня целей не стало – подключился и я… Командир отделения шлёт вызов по рации на наш с Марией общий канал, а мы решаем – кому ближе. Крайний случай – я в астрале перекидываю раненому часть силы для начала заживления, а потом уже кто то из нас "является" раненому вживую. Вот так я, по вызову, подбежал к группе "разжалованных" мною "разбиральщиков" из штаба фронта: ранило тяжело майора особиста и… - военного прокурора, что для меня было удивительно: мужик не праздновал труса, а шел с особистом и его людьми в каждую зачистку. Наравне со всеми стрелял, кидал гранаты; в кого то попадал… А ранили их из-за комиссара с его помощником: сбоку, из проулка выскочило трое немцев, а комиссар, увидев их, упал на землю, бросив винтовку, а его помощник – бросился за угол развороченного здания. Ну а немцы открыли первыми огонь по особисту и прокурору, выходящим из зачищенного здания к двум своим подчинённым: ещё трое спускались по лестнице за выходящими из здания. Вот им и досталась автоматная очередь на двоих и пуля из винтовки. Немцев, конечно, сразу же срезали мои бойцы, незаметно сопровождавшие, а скорее "контролирующие" действия своих "поднадзорных"… Ну и командир группы послал сигнал по рации – двое тяжёлых… А я, на удачу, оказался рядом…
Подбежал, помог и, по "горячим следам", провёл дознание. Сфотографировали на цветную плёнку: был у группы и фотоаппарат – на всякий случай, лежащего в прострации от страха на земле комиссара и бледного старшего политрука, бросившего своего начальника и струсившего – не открывшего огонь по врагу… Провели расследование: прокурор привёз с собой дознавателя с помощником для комдива 3, а он, оказывается здесь пригодился ! Прокурору и особисту, пришедшим в себя благодаря мне, подсунули на подпись протокол и том, что комиссар и старший политрук допустили преступную трусость, что повлекло за собой тяжёлые ранения старших командиров и опозорили своим поступком высокое звание политработника ! Приговор – расстрел на месте в условиях боевых действий и за отсутствием возможности вывоза виноватых в штаб фронта. Приговор привести в исполнение на месте ! Старший политрук умолял его простить, обещал искупить вину кровью, а комиссар, узнав приговор и поняв, что пощады не будет, завизжал, заплакал, стал ползать на коленях, рыдая взахлёб и умолял нас его не расстреливать, мешая русские слова с еврейскими. Напрасно… Помощник дознавателя и мои бойцы привели приговор в исполнение и зафиксировали на плёнку всё: и слёзы и ползание на коленях и перекошенную от страха рожу и смерть после залпа… Достанется мне за такое самоуправство, не смотря на то, что все бумажные формальности были соблюдены. Но - это будет потом, а пока: каждый получил то, что заслужил – одни – пулю в бою, а другой – позорную смерть ! И хотелось бы, чтобы об этом узнало как можно больше ! Думаю узнают: сарафанное, а в нашем случае военное "радио" – слухи, работает не хуже женского: одна сказала другой, что слышала от третьей, что… И чем шире разлетится информация – тем лучше…
Соломин доложился: полк 29й моторизованной, с обеспечением, разгромлен; город Локоть освобождён…
– Только вот жители города встретили нас не радостно… - недоумённо сообщил мне Соломин. Ему непонятно, а по мне - так всё кристально ясно: всё таки послезнание и высокая информированность реальными фактами – это великая сила ! Главное богатство – знания…
Навля, Локоть, Комаричи – городки, входящие во владения одного из великих князей дома Романовых… Естественно князю кто то умный подсказал – сам бы он до этого не додумался: создать на своей вотчине что то вроде современного социалистического капитализма. Понизить налоги; сделать льготные послабления; создать сносные условия труда разного рода мастеровым и крестьянам; не давать возможности иудеям захватить монополию на приобретение ряда продуктов и вино-водочного производства… Доходы с одного человека уменьшатся, но общий доход – увеличится, пусть на немного, но всё же ! Эдакая Москва времён развитого социализма: в столице по округам избирались члены Политбюро и, естественно, для своих избирателей, да ещё за государственный счёт эти "члены" и создавали изобилие и продуктов и промтоваров. Не за сделанное москвичами, а по праву проживания ! Вот так и в этом районе: с подачи великого князя была построена даже железная дорога Брянск – Навля – Локоть – Комаричи - Димитров-Орловский… Естественно, когда пришли представители иудеев, совершивших в России переворот, позднее названный Великой Октябрьской революцией с целью всё отнять и поделить, местные возмутились: а за каким это хреном мы, заработавшие это своим горбом, должны отдавать вам ? Чтобы получить не то, что мы имеем, а то – что вы соизволите нам дать ! Несогласные мы ! Не согласны – убедили ! Вот и затаили местные обиду: помнили как жили при царе-батюшке, да при светлом князе и как стали жить при большевиках… Правда одного они не хотели увидеть и понять – так же как и москвичи: соседние с княжескими деревни – только разделительную границу перейти, жили намного хуже и не потому, что ленивые ! Просто на всю Россию светлых князей не наберёшься ! Как и в Москве и области, начинающейся прямо за МКАДом – Московской кольцевой автомобильной дорогой, где кончалась Москва с членами Политбюро и начиналась глубинка с желающими попасть в эти члены и потому выжимающих со своих земляков все соки для выполнения планов. Даже в голодные, перестроечные годы из провинции в Москву свозили со всех районов и областей продукты и промтовары для коренных жителей – москвичей… Объясню всё это Соломину как-нибудь: если будет время и желание…
Молодцов высвободившиеся силы пустил по железной дороге в сторону Карачева, чтобы дальше последовать к нашей главной цели - Орлу ! Мартынов, с юго-запада, стремительным броском захватил Севск и Дмитров-Орловский и готов был двинуть подтянувшиеся части на Орёл – диверсионные группы уже ушли в нашей цели, торя безопасные пути для нашего воинства. Как маленькие ручейки в половодье, используя незаметные впадинки и ложбинки, растекаются по огромной площади, так и диверсионные и ударные группы направлялись к Орлу, обходя его со всех сторон, заключая в кольцо окружения, из которого не будет выхода ! Пока ещё они таились в лесных чащах, но в нужное время каждое подразделение со своей позиции нанесёт молниеносный, неотразимый удар по врагу. Главное – успеть; не дать ему наладить грамотную эшелонированную оборону… Время сейчас работало против нас ! И хотя Гудериан в Своей "ставке" – в Орле, получит сведения о захвате Дмитрова-Орловского только к обеду, но и тогда он – если успеет, сможет создать нам трудности: немцы мастера переброса подкреплений в места возможных прорывов и опасных для них мест – это они уже не раз доказывали с блеском. По моим прикидкам Гудериан не будет снимать с наступления ни 3ю ни 4ю танковые дивизии, да и пехотную дивизии из под Мценска он снимать не будет, но оставить 3ю танковую без поддержки пехотной дивизии, охватывающей Мценск с севера, он вполне может, отозвав её в Орёл для обороны города, ну и себя – любимого… Мой "полёт" в астрале, предпринятый после обеда, подтвердил мои опасения: пехотная дивизия оставила 3ю танковую, остановившую наступление и организованно отправилась к Орлу. Ох уж этот немецкий орднунг ! Как она не к месту для немцев и как важна для нас: дивизия сможет войти в город только через сутки – после обеда, когда, я надеюсь, город будет уже в наших руках ! А засады встретят подходящую к городу дивизию на ближних подступах и на разных дорогах: нет по пути следования железных дорог и множества просёлочных, а те, что есть – утонули в грязи и воде из-за осенней распутицы…