Чтение онлайн

– Руки! Подними! За голову!
– отрывисто скомандовал я.

Он вспомнил, где голова, где руки и выполнил мои требования

Я его быстро скрутил, руки связал загодя заготовленной петлей. Охлопал. Развернул. Баба!

– Шла мимо, дай, думаю, зайду, - сказала она хрипло, сильно волнуясь.
– Мужа, егеря своего повидаю. А его и дома-то нет?

Я не стал включать ни ночник, ни верхний свет, взял ее фонарик, направив в лицо пучок лучей.

Зажмурилась, сморщила личико лет тридцати. Немного накрашено, как будто планировала встречу со мной.

Я всматривался в ее лицо, не зная, как отнестись к ее заявлению насчет нашего с ней родства.

В зеркале был виден торшер, которым я так и не воспользовался, угол комнаты, кусок ковра. И что-то мелькнуло еще - неопознанное, вроде как тень, что-то хрустнуло, соприкоснувшись с моим затылком, или это хрустнул затылок под тем предметом, что меня хрястнул - фонарь мигнул и погас навеки.

Вначале была полная тьма, и свету нигде не было, и в этой глухоте, тьме - гналась за мной пустота с пистолетом. Но вот где-то повыше лба появилось и стало светиться цветное пятно

– Я вколол ему морфий, - донесся сквозь вату в ушах дружественный баритон. Смутно знакомый.

Я летел. Голова была легкой и парила отдельно. Пустота отстала, выронив пистолет. Голос не мой, и не Антонов. Чей?

– Ударили чем-то по черепу, - сказал другой голос, женский.
– Пусть поспит. Не тревожьте его, Антуан.

Морфий. Что за иллюзии? Женщинам не положено. Где взял? Откуда манеры французские? Голос вроде знаком. Я затребовал пистолет.

– Спи, - сказал теперь уж Антон.

Я уснул. Кажется, бредил остаток ночи. Просил пистолет, ибо пустота подступала вплоть, нужно было отогнать ее выстрелами. Действие морфия прекратилось часам к восьми.

– Пистолет?
– Ответил Антон на мой первый вопрос, заданный утром.
– С собой, скорее всего, унесли. Геологи их видели.

Провал. Полное поражение. Вы разгаданы и убиты.

– А чего ж не вступились?

– Мы же сами велели им не высовываться. Но когда огрели тебя, высунулись, но не успели скрутить.

Постояли таки за меня Антоновы постояльцы. Спасибо им. Я шевельнул шеей: нет ли их здесь, и это движение болью в двенадцать баллов отдалось в голове.

– Я запомнил ее, - сказал я.

– Так это ж моя мартышка, - сказал Антон.

– Зачем приходила?

– Наведалась за дублонами. С пожарником со своим. Они вчера приезжали на грузовике, да я выгнал обоих. Геологи видели их в оконце. Только зачем он тебя по башке, а? Ничего не понимаю. Удар нанесен массивным предметом.

– Я ее повязал, - сказал я.

– Тогда понятно. За Маринку испугался. Любит он ее.

– А ты?

– Уже нет. Съездить забрать что ль?

– Я сам. Сам упустил - сам заберу. Поквитаюсь заодно. Адрес есть?

– Приблизительный. Пятиэтажка напротив кафе 'Медвежий угол'. Первый подъезд, третий этаж. Дверь направо. Фамилия его Семисотов.

Я запомнил, хотя голова раскалывалась.

– Это доктор тебя обработал своими снадобьями.

– Доктор?

– Ну да.

Конечно. В геологической экспедиции должен быть, наверное, какой-нибудь медик. Надо бы его поблагодарить.

– Так руду они ищут? Или, может, казну?
– пошутил я.

– Касситерит. Говорят, где-то есть залежи. А с головой ничего страшного. Правда, шишак, как у буденовца. Кожа содрана. Пришлось выстричь тебе тонзуру. Так что ты теперь на иезуита похож.

Сравненье с буденовцем мне больше нравилось.

– Наголо меня, - потребовал я.- Налысо.

Он отыскал машинку, помог подняться и забрил мне, словно новобранцу, лоб.

– Ну, так что, я с тобой?
– предложил Антон.

– Не надо, - твердо сказал я.
– Будешь привлекать внимание. Ты ведь теперь герой дня, да чего там - года. Да и дома остаться должен кто-то. Может, следят.

– Ты опять за свое?

– Вернусь - разработаем план действий.

– Машину тебе найти, дядь Жень?

– Обойдусь.

– Шляпу возьми. Шишку прикрой. А то с такой отличительной чертой, как шишак, сам будешь бросаться в глаза.

Ненавижу я шляпы. В шляпе я никогда не был. Черная. Ковбойская? Или хасидская? Словно траур - по ком? Мне показалось, что я уже видел эту шляпу на ком-то другом.

– А в ней, что ль, не буду бросаться?

– Полгорода в таких ходит. Благотворительность из штата Мэн. Еще были мороженые бычьи хвосты и куриные гузки. Но те удалось продать, а шляпы не брал никто. Пришлось, действительно, с большой помпой раздать их желающим. Так что даже в моду вошли, и следующую партию благотворительных шляп уже раскупали.

– Тебе тоже по благотворительности досталась?

– Не знаю, откуда взялась. Может, подбросил кто.

Я подошел к зеркалу. Рассмотрел себя. Прикрыл битое место шляпой, вообразив для собственного куражу, что это черный берет. Шляпу одел и почувствовал себя другим. Флибустьером. Отчасти невидимкой. Другим. Вроде даже что-то изменилось в лице.

– Вспомнил: улица Уллиса, - сказал Антон.

– Как-то связано с Джойсом или Гомером?
– спросил я.

– Не знаю. Но был такой латышский стрелок.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Едва дядя ушел, вылез матрос. Видимо дожидался ухода родственника.

– Это мы, твои неприятности, - развязно сказал он, приближаясь к Антону. Он переоблачился в родное, матросское, изрядно истлевшее, но выстиранное. Некоторые прорехи были стянуты нитками.
– Покорнейше просим спуститься.

И не дожидаясь положительного ответа, ухватил его за рукав. Антон раздраженно высвободился. Однако сошел вслед за ним вниз.

Матрос распахнул дверь, но вместо того чтобы пропустить Антона, хамски вошел первым.

– Смирнов! Смирно!
– рявкнул он, выкатывая и тараща глаза.
– Павлыченко! Пли!
– Во рту его блеснул золотой зуб.
– Предъявите признаки жизни!

Лицо поручика все еще хранило печаль, словно его опечатали. Он предпочел игнорировать выходку наглеца. Артиллерист отреагировал мучительной гримасой, словно ему, взявшись двумя руками за щеки, растянули лицо. Но облик его, как отметил Антон, принял более сносный вид. Глаз не пульсировал, челюсть встала на место, шрам на голове был не так заметен, расчетливо прикрытый прядью волос. Прочие лица тоже стали чисты и даже приятны, как общепринято. Только замирали иногда надолго, и в такие моменты казались мертвы. Штабс-капитан глядел все больше с укором. У поручика грусть в лице иногда сменялась мечтой.