Чтение онлайн

В юности живёшь верой,

что любой рваный разрыв жизни

с проступившей кровью времени по краям

срастётся целительной тканью стиха,

стянется нитью слов,

а пальцы слуха,

наткнувшись на выпуклый шрам строки,

как на рубец Одиссея — кормилица,

как на зиянье распахнутой раны — Фома,

вздрогнут слепым узнаваньем,

только доверься, поверь...

Что теперь?

Осиновый кол тысячелетья изогнул лебединую шею

и скользит по обманчивой глади всё тех же болот.

Ничего не меняется, всё изменилось,

хлещет кровь лицедейская наравне с настоящей, —

мудрено различить.

Чудодейственной мазью удобств

заживляются раны.

Исполняется танец искусств

с мастерством непосильно ненужным.

Что мы можем понять в этих сложных изысканных “па”?

Наш мышиный народ со времён летописца последнего Кафки

остаётся всё тем же:

те же страхи гнетут, тот же труд неизбежный,

так же морщим мы лбы в непосильной попытке постигнуть

всё, что чудом выходит за рамки насущных забот,

разве что нас теперь искушают

океаном отборных прозрений, —

только щёлкни заклятием клавиатуры,

но у нас ни охоты, ни сил,

нас мутит от опасных просторов,

нам бы вырыть нору и дожить, как придётся...

Но и там что-то мерзкое слабо скребётся:

тщетность, злобный зверёк, нападает врасплох,

прогрызая бессонницей ласковость ночи.

Мы на месте бежим, коготками царапаем стены.

Эту скоропись страха лишь родственный ужас прочтёт.

Ничего, она скоро сотрётся.

 

 

Памяти друга

Ты продолжаешь путь,

идя на год впереди,

словно включаешь суть

того, что произойти

должно в этой вязкой тьме,

будущим что зовут:

чей там глумливый смех,

где притаился Брут?

Возишься на чердаках,

в пыльных кладовках старья,

“будущее в руках

прошлого” — говоря.

Словно включаешь свет,

нам подавая весть.

Как так, тебя нет?

Мы, что ли, есть…

 

Ворона Гоголя

Всех — в смех,

всех — в смех,

всех — в смех.

Грех.

Грех — страх,

грех — страх,

грех — страх.

Прах.

Прах — смех,

прах — грех,

прах — страх.

Крах.

 

 

Город

Город по пояс в воде,

в полуокружность

арки небесной продет,

что ещё нужно?

Дышит, вживляя в Неву

сеть капилляров.

Просто бродить по нему,

быть с ним на пару,

стиснутой силой домов

зренье ломая.

Жизнь не нашла себе слов, —

будет другая.

Только б и в новой навек

город продлился,

только б изгиб этих рек

в ней повторился,

только б совпала и там

сердца кривая

с тем поворотом к мостам

рельсы трамвая,

только бы впрок запасти

зёрна поживы, —

всласть побродить и уйти

в сход перспективы.

* *

*

слышен шорох сухой: машины

о шоссе вытирают шины

с безрассудным пылом наката

устремляются в щель заката