Чтение онлайн

где-то там Земля оборвётся

из откуда куда несётся

затрудняется воздух синий

фонари выгрызают клинья

и наотмашь бросают крохи

кустарнику в переполохе

подступает пора разлуки

отовсюду тянутся руки

в бархат ночи тебя пеленают

в реку мертвых ладью опускают

и пускают по водной глади

оставляя живое сзади

по теченью вдоль сонных склонов

беспросветным путём фараонов

на лицо надевая маску

с выраженьем бесстрастной ласки

подстилая под ноги небо

где поётся и плачется немо

Матизен Виктор Эдуардович родился в 1949 году в Ленинграде. Окончил мехмат Новосибирского университета и киноведческий факультет ВГИКа. Автор математических исследований, многочисленных публикаций по вопросам кино и книги рассказов о школе “Жизнь шкрабов” (М., 2006). Президент Гильдии киноведов и кинокритиков с 2003 по 2011 год. В 2009 году исключен из Союза кинематографистов России за критику руководства. В настоящее время — кинообозреватель “Новых Известий” и преподаватель математики. Живет в Москве.

Давным-давно, в памятные мало кому времена, один ученик принес в школу привезенный отцом из-за границы альбом абстрактной живописи и на перемене показал одноклассникам. Те, никогда не видавшие ничего подобного, столпились и стали разглядывать картинки. Прозвенел звонок, и на урок пришел студент, подменявший заболевшую математичку. Взглянув на кружок по изучению живописи, он произнес фразу из популярного тогда фильма Элема Климова “Добро пожаловать, или Посторонним вход запрещен”, который по недосмотру цензуры был выпущен на экраны:

— А чё это вы тут делаете, а?!

Ему показали обложку с “Черным супрематическим квадратом”.

— Нравится? — полюбопытствовал студент.

— Интересно. Только этот вот квадрат — ерунда какая-то. Пишут про него так, как будто это “Последний день Помпеи”. А ведь эдак каждый может намалевать! — сказал ученик, который принес альбом.

— Каждый может, да не каждый догадается, — заметил студент, почесав в затылке. — И не каждый посмеет выставить. А Малевич посмел. Да еще, поди, в правильный момент...

— А если бы он выставил черный круг? — вдруг спросил второй ученик.

— Круг?! — Студент призадумался еще на секунду. — От круга, может, еще больше шума было бы. Порочный круг. Роковой круг. Заколдованный круг. Круг судьбы. Круг ада. Сколько об этом понаписать можно — жуть берет…

— Так это что же, если любую фиговину выставить в подходящее время в подходящем месте и понасочинять всякой фигни, ее будут считать произведением искусства? — удивился первый ученик.

— Попробуйте на досуге, — сказал студент, приподняв правую бровь в знак того, что оценил формулировку. — А сейчас нарисуйте квадрат, впишите в него круг, перечеркните накрест диагоналями, впишите в один из образовавшихся криволинейных треугольников еще один круг и скажите мне, во сколько раз его радиус меньше радиуса первого круга. Поняли задачу?

— Давай, что ли, в самом деле попробуем? — сказал первый ученик второму после уроков. — Только вешать где? В картинной галерее нам это шиш сойдет...

— Чем тебе тут плохо? — Второй обвел взглядом стены кабинета литературы, где висели портреты классиков.

— А повесим что? — спросил первый.

— Был бы гвоздь, а что повесить — найдется, — ответил второй.

— Еле выпросил, — сказал первый, вернувшись из кабинета труда с гвоздем и молотком. — Кажись, у них уже и гвозди кончились. Как в фильме “Коммунист”, который на днях по телику показывали.

— Враг вступает в город, пленных не щадя, — оттого что в кузнице не было гвоздя, — вспомнил второй. — Ты повыше вбивай. А то спионерят будущее произведение искусства. Залезь вон на стул и давай…

Стул в кабинете был один — учительский. Первый ученик постелил на сиденье черновик, встал на него и забил гвоздь по соседству с портретом Маяковского, официальный титул которого, Великий Поэт Социалистической Революции, был сокращен старшеклассниками до ВПСР по аналогии с бытовавшим тетраграмматоном ВПЗР [1] , обозначавшим Льва Толстого, портрет которого висел неподалеку.

— Знаешь что? — сказал второй. — Присобачим еще табличку с надписью типа “Гвоздь мироздания”, чтоб как в музее.

— А текст присочинить? — поинтересовался первый, спрыгнув со стула.

— Обойдемся. Нароем вечером еще несколько стишков про гвозди, и все будет в ажуре.

— Не вставят нам за такое?

— Неужели ты не готов на жертвы ради искусства? — спросил второй.

Увидев в своем кабинете толпу учеников, разглядывавших подвешенные на нитке листки, заслуженная учительница Полина Виленовна Капличная по прозвищу Капля подошла поближе и заметила в стене гвоздь, к которому была прикреплена нитка с бумажками. Чуть ниже красовалась табличка с надписью: “Гвоздь мироздания. Неизвестный художник ХХ века. Железо. 1982 г.”. Сделав медальное лицо, она спросила тоном Макбета, завидевшего призрак Банко:

— Кто это сделал?!