Чтение онлайн

Мой голос срывается.

Она делает судорожный вдох, ее глаза наполняются слезами.

Слезами, которые вызвал я, снова.

— Я хочу твои слезы, Кири. — Мой взгляд мечется между ее глазами, пытаясь убедить ее, нуждаясь в том, чтобы она поняла, поверила. — Я хочу каждый недостаток, который делает тебя такой идеально тобой. Я хочу, чтобы ты впустила меня и поняла, что я причинил тебе боль только потому, что это был единственный гребаный способ сохранить тебе жизнь. И это — это будет величайшим сожалением долгой жизни, полной сожалений. Но не о тебе. Не о том, что сохранил тебе жизнь, что оставил тебя здесь. — Я наклоняю голову к ней, вдыхая ее запах, восхитительную, вызывающую зависимость сладость ее кожи. — Я никогда не буду жалеть ни о чем другом в тебе, даже о твоей ненависти, потому что это значит, что ты была у меня, что я любил тебя, даже если моя любовь была эгоистичной.

Ее горло дергается, и одна слеза скатывается по ее щеке, прорезая дорожку в грязи.

Я провожу большим пальцем по слезе, по созвездию веснушек на ее скуле, нуждаясь в том, чтобы она поняла, как я себя чувствую. Нуждаясь в ней рядом, здесь, не падающей в ту яму депрессии, из которой она только что выбралась.

— Ты — самая сильная женщина, которую я когда-либо знал, — говорю я ей, и хотя я хочу поцеловать ее, мне нужно, чтобы она поверила, что я хочу большего, чем просто ее тело. Так многого больше. — Ты — сама жизнь, Кири, со всеми ее сложностями и болью. Ты — свет для моей тьмы, и я жажду тебя, как цветок жаждет солнца.

Затем ее руки обвивают мою талию, притягивая меня крепко, и я боюсь дышать слишком глубоко, боюсь спугнуть ее.

— Я тоже это чувствую. — Она выдавливает слова, ее грудь вздымается, когда она глубоко вдыхает. — Я чувствую связь между нами, и мне страшно, Меч. Хракан. Тьфу.

Она машет рукой, пытаясь отмахнуться от своего замешательства по поводу моих многочисленных имен.

Звук дискомфорта вырывается из меня при этом имени, этом титуле, этом бремени смерти, которое я носил столетиями. Бремени, которое только сейчас, возможно, начинает казаться более легким на моих плечах.

— Я не знаю, как не бояться. У меня новое тело, новая… сила внутри меня, и я не знаю, что с ней делать. Я не знаю, что делать с тобой. Я не знаю, как доверять тому, что ты говоришь.

Я отстраняюсь, достаточно, чтобы взять ее за подбородок и заставить смотреть на меня.

— Нам всем страшно, золотая, — говорю я ей. — Бояться — это хорошо.

Она издает невеселый смешок, приподнимая скептическую бровь.

— Как страх может быть хорошим?

Неужели она действительно не понимает? Я забываю, даже сейчас, насколько она молода, насколько нова.

— Потому что это значит, что тебе есть что терять.

Я хочу ее так сильно, мой член давит на штаны, но я не собираюсь действовать соответственно. Если мне придется держать рот и руки при себе в течение следующего столетия, чтобы доказать ей, что я нуждаюсь в ней не только из-за ее идеального тела, то я так и сделаю.

Это может убить меня, но я сделаю.

Я сделаю все, что должен, ради Кири.

Все.

Глава 17

КИРИ

Это не должно приносить удовольствие.

Обнимать Меча не должно казаться таким чертовски правильным.

Но это так.

Я зарываюсь лицом обратно в его рубашку, прекрасно осознавая, что оставлю грязные следы на всей его груди, и меня это полностью устраивает. Маслянистые пятна — это наименьшее, чего он заслуживает.

Рыдание пытается вырваться из моей груди, и я сжимаю руки в кулаки на его спине, потому что боги, помогите мне…

Он ощущается как дом.

Его грудь напротив моей, его руки вокруг меня — все это успокаивает меня.

— Я пачкаю тебя, — наконец говорю я. — Я каталась на Грибке.

— Ты могла бы раскрасить меня во все цвета радуги, и я стал бы лучше оттого, что ты ко мне прикасалась, — говорит он.

Мое сердце ноет. Я хочу простить его. Часть меня хочет понять, почему он так сильно ранил меня — часть меня, возможно, уже понимает это.

Остальная часть меня настолько зла и сбита с толку, что меня это даже выматывает.

— Я покажу тебе, — шепчет он, его губы касаются моей макушки, когда он говорит. — Я могу показать тебе. Я знаю, моих слов недостаточно. Пустые обещания бога смерти, который предал тебя.

Его голос становится сардоническим, хриплым — полным ненависти к себе и сожаления.

Мои мышцы напрягаются.

— Не было другого пути, но что сделано, то сделано, и я проведу остаток нашей жизни, исправляя все, начиная с этого момента.

Я вскрикиваю, когда он подхватывает меня на руки.

— Мне нужно привести себя в порядок…

— И я буду тем, кто сделает это для тебя, — говорит он мне. В его глазах искра озорства, от которой у меня перехватывает дыхание.

Именно это, этот оттенок юмора, который я вижу в его улыбке, больше всего, больше того, как правильно он ощущается рядом с моим телом, заставляет меня тихо кивнуть в знак согласия.

Если он хочет избаловать меня до чертиков, чтобы доказать, что он сожалеет, то это его проблемы.

В конце концов, я была бы не я, если бы была выше небольшого подкупа.

К тому же, это не значит, что я ему доверяю.

Это просто значит, что у меня есть вкус к роскоши и к тому, чтобы меня обслуживали с ног до головы.

Вот и все.

Глава 18

КИРИ

Он ведет меня не в мои комнаты, где я спала большую часть ночей с тех пор… с тех пор, как я потеряла те дни во тьме.

Я издаю звук протеста, когда он продолжает нести меня по коридорам своего замка, которые Шае и ее помощницы сделали все более гостеприимными за последние несколько недель. Там, где на шершавом камне висели паутина и пыль, теперь красочные гобелены добавляют цвета и тепла. Там, где пол был покрыт грязью, красивые ковры смягчают его шаги.

— Я не хочу идти в твои комнаты. — Я выдавливаю слова.

— Тогда, полагаю, хорошо, что мы идем не туда. — Этот озорной блеск сияет в его глазах, и это заставляет мое сердце сжиматься.

Я все равно смотрю на него искоса, что несколько сложно, учитывая, что он все еще несет меня, будто я внезапно потеряла способность ходить.

— Знаешь, я до сих пор не знаю, как тебя называть, — говорю я ему.

Его шаг слегка сбивается, но это единственный признак того, что он услышал мое заявление.

— Я хочу называть тебя Меч, — честно говорю я ему. — Это по умолчанию. Затем я злюсь, потому что ты даже не был им — ты все это время был богом смерти. Затем я думаю: Хракан. — Я делаю паузу в своем монологе достаточно долго, чтобы издать звук, похожий на то, как кошка откашливает Комок Шерсти, прежде чем продолжить.