Чтение онлайн

Когда жар ее сладкой киски встречается с моей твердостью, мне стоит всех сил не сорвать с нее платье.

Я хочу показать ей, как я себя чувствую.

Мой контроль важнее, чем когда-либо.

Поэтому я игнорирую настойчивое притяжение связи пары, приникая к ее шее, вдыхая запах ее кожи и желания.

— Кири, — шепчу я. — Ты разгадала меня. Ты держишь всю мою душу в своих руках.

— Арек. — Ее голос срывается на моем имени.

Я покусываю ее ухо, ее шею, и она вздрагивает, когда я провожу руками по ее телу.

— Ты мне нужен, — говорит она, прижимаясь ко мне, ее глаза широки, кожа прекрасно раскраснелась.

— Я собираюсь никуда не торопиться с тобой сегодня ночью, любовь моя, сердце мое. — Я не знаю, как объяснить ей, насколько важно для меня, чтобы она увидела, как я могу заботиться о ней, чтобы она увидела, как она смягчает меня, как она — равновесие, которое я искал так долго.

Слова не приходят, и мягкий вздох вырывается из нее, когда я целую ее шею, нежно посасывая ключицу, когда она выгибается навстречу мне.

Ее соски достаточно твердые, что я чувствую их кончики сквозь нашу одежду, и это сводит меня с ума от похоти.

Я подавляю это. Я отказываюсь брать — я отказываюсь руководствоваться только связью пары.

То, что есть у нас с Кири, — это больше, чем просто похоть.

То, что у нас есть, — это все.

Я скольжу рукой за ее спину, медленно расстегивая пуговицы ее платья, наблюдая за выражениями, мелькающими на ее лице.

Желание, удовольствие и мягкость, для которой у меня нет названия, когда ее глаза открываются, удерживая мой взгляд.

— Арек, — говорит она, и это душераздирающе неуверенно. — Мне страшно.

— Я с тобой, — говорю я ей. — Обещаю, Кири, больше никаких секретов. Ничего, кроме тебя и меня, двоих пар.

— Я знаю, — говорит она, ее рука обхватывает мое лицо. Слеза вытекает из ее глаза, и я рычу на нее, наполовину одичав от мысли, что моя пара плачет в моих руках.

Наполовину безумный от осознания, что это я довел ее до этого.

Я наклоняюсь, целуя слезу, пробуя соль на своем языке, когда целую ее другую щеку, кончик ее очаровательного носа, эти губы-бутоны роз.

— Извини, — говорит она, всхлипывая.

— Не извиняйся, — говорю я ей. — Я приму твои слезы, твои улыбки, твою правду и твою ложь, потому что это все ты, Кири. Я приму все, что у тебя есть, все, что ты есть, потому что я люблю каждую последнюю часть тебя. И меня будет преследовать до конца моей жизни знание, что именно я пролил эту слезу на твоей коже сегодня, в ночь нашего празднования соединения пар.

Мой взгляд мечется между ее глазами, ожидая ее приказа.

Она может не знать этого, но она обвила меня вокруг своих сильных, стройных пальцев крепче, чем я когда-либо считал возможным.

— Я прощаю тебя, — говорит она так тихо, что едва слышно.

Мои глаза закрываются, дрожь проходит через основание моего позвоночника.

— Я прощаю тебя, Арек, но я не могу просто забыть.

Я заставляю себя открыть глаза, и ее полны слез.

— Не плачь, любовь моя.

Она всхлипывает, затем смеется над собой, когда вытирает одну слезу тыльной стороной ладони.

— Позволь мне, — говорю я, захватывая ее запястье, слизывая слезу с ее кожи. — Я хочу всю тебя.

Она стонет от прикосновения.

При этом звуке я немедленно становлюсь твердым, мой член давит на штаны.

— Я тоже люблю тебя, Арек, — говорит она мне, эти глубокие зеленые глаза удерживают меня на месте, оставляя без дыхания. — Я хочу тебя.

Это то, что мне было нужно. Мне нужны были эти слова от нее.

Она прощает меня.

Она любит меня.

И я проведу остаток нашей гребаной жизни, давая ей все.

Начиная прямо сейчас, в этот момент.

Кири садится, и я стягиваю платье с ее плеч. Ее дыхание становится все быстрее и быстрее, и я смотрю на нее, когда она приподнимает бедра, позволяя мне стащить одежду до конца.

— Ты такая чертовски красивая, — хриплю я.

Ее соски твердеют еще больше, когда я смотрю, мурашки нарушают шелковистость ее кожи. Я тоже люблю это, физическое доказательство ее реакции на мой горячий взгляд.

Те руки, которыми я полностью обвит, тянутся ко мне, и я был бы гребаным дураком, если бы не позволил ей притянуть меня обратно.

Я целую ее медленно, неспешно, будто у нас есть все время мира. Будто нет ничего за этими стенами, что могло бы угрожать нашему счастью.

Я прогоняю мысль из головы, впитывая ощущение ее кожи, ее стройных изгибов и горячего языка.

— Ты — все, чего я когда-либо хотел, — говорю я ей, и ее ловкие руки тянут подол моей рубашки, ее дыхание частое.

Я перевожу взгляд на ее грудь, когда ее грудь поднимается и опускается, затем опускаю рот к ее соску.

Она вскрикивает, когда я сосу его, покусывая один, пока перекатываю другой между большим и указательным пальцами.

— Я хочу раздеть тебя, — удается ей, когда я отстраняюсь, и я ухмыляюсь, помогая ей стащить мою рубашку до конца.

Надувшись, она дергает мои штаны, и я усмехаюсь и вскидываю бровь.

— Жадная.

Мои руки ложатся на ее талию, и я осторожно пододвигаю ее вверх по кровати, сбрасывая штаны, когда ползу поверх ее тела.

Я замираю, когда ее рука обхватывает мой член, мои коренные зубы скрежещут, когда она гладит мою длину.

— Как будто ты не такой же жадный, — говорит она с дикой усмешкой.

— Женщина, я никогда не перестану быть жадным с тобой.

Прежде чем я успеваю вернуть внимание к ее груди, она выскальзывает из-под меня, пока я отвлечен ее руками.

Когда влажное тепло ее рта смыкается над кончиком моего члена, я издаю рев, моя шея напрягается от усилия сдержаться и не кончить слишком рано.

Я откидываюсь на пятки, давление нарастает в яйцах, когда она берет меня глубоко в горло.

Ее пальцы ложатся на мои яйца, и я почти теряю контроль, когда она гладит их.

— Блядь, — рычу я.

Но она не останавливается, двигая мой член в своем рту взад-вперед. Ее обнаженное тело простирается передо мной, и я собираю ее огненно-рыжие волосы в одну руку, пока она работает над моей твердой длиной.