Чтение онлайн

Паркер достал фотографию Сьюзен Чесс и попытался сравнить ее с Феламиной Снодграсс. Счет был почти равным, но выигрывала Сьюзен Чесс. Та Сьюзен, которой он больше не видел, вглядываясь в лицо уродливого монстра.

– Не думаю, что на фабрике Регу и Кей окажут более квалифицированную помощь, чем у меня в больнице, – сказала Феламина. Голос у нее прозвучал твердо, и Паркер самодовольно улыбнулся – женщины с характером ему всегда нравились.

– Понимаете ли, в чем дело, – вкрадчиво начал он, получая какое-то необъяснимое удовольствие от этого разговора. – Дело не только в лечении. Рег Белинджер и Кей Хадди являются потенциальными носителями вируса и…

– Я думала, что это мы потенциальные носители, – прервала его Феламина. Паркер поморщился. – Или же я что-то путаю?

– Вы все правильно думаете, доктор Снодграсс, но появился ряд обстоятельств… – он облизнул пересохшие губы. Как странно порой может действовать на мужчину решительный женский голос, бросающий вызов. – Знаете, как мы поступим. – Он прищурился, снова облизнул губы и предложил встретиться ближе к вечеру на территории местной больницы. – Вам ведь есть с кем оставить сына?

– А вы неплохо осведомлены обо мне, – хмыкнула Феламина.

– Так мы договорились? – настойчиво повторил Паркер, услышал согласие и повесил трубку.

Осмотр жителей, выстроившихся в длинную очередь, выдался нудным, и к концу он чувствовал себя усталым и разбитым. Единственным, что успокаивало, была небольшая надежда, что день закончится бутылкой хорошего вина и ночью с рыжеволосым патологоанатомом. «Надеюсь, что у нее нет никакого тайного любовника», – подумал Паркер, вспоминая мужа Сьюзен Чесс. У Феламины Снодграсс не было. По крайней мере, последние три месяца не было.

Не то чтобы она никогда не думала об этом, но вечера с Тинком помогали избавиться даже от мысли о новом мужчине, а ночи, проведенные в морге, убивали всякое физическое желание. К тому же за последний месяц в родном городе произошло столько событий, что адреналина и впечатлений хватало сполна и без секса. Вот если бы найти кого-то постоянного, кто будет интересен ей и кого примет Тинк. Вот это другое дело. Но все, кто стоит того, чтобы обратить на них внимание, прибраны к рукам другими женщинами, а оставшиеся не только не способны стать достойным отцом для ее ребенка, но и о себе позаботиться не могут. Были еще те, кто мечтал только о ночи, а утром притворялся, что ничего не было. С женатыми Феламина принципиально не начинала отношений. Одни были мужьями ее подруг, другие были женаты на женщинах, после которых проще лечь под мусорный ящик, чем под их мужа.

«А ведь у Паркера на меня планы», – подумала Феламина, вешая трубку. Она встречалась с ним лишь однажды, но выглядел он, кажется, неплохо. Высокий, стройный, с благородной сединой на висках и голубыми проницательными глазами. Вот только губы были немного узкими, как и сам нос, да и подбородок далек от волевого, но после тридцати не особо приходится выбирать. Особенно когда лишний вес липнет к телу, как репейник к собачьему хвосту. При воспоминании о собаках Феламину пробрал озноб.

Она вошла в палату Рега Белинджера и осмотрела его рану. Волчьи зубы сделали свое дело. Если он выздоровеет и не останется хромым, то это будет чудо. Не то чудо, о котором пишут в Библии, а просто медицинское чудо. Вот только… Феламина взяла Рега за руку. Он выглядел посвежевшим. Бледность ушла, на щеках появился румянец. Конечно, она сказала ему, что он идет на поправку. Причем очень быстро. Вот только… Мысль вернулась, не давая покоя. Держа Рега за руку, Феламина села на край его кровати.

– Объясни мне одно, Рег, – попросила она, пристально вглядываясь ему в глаза, вспоминая детали, которые увидела, приехав, чтобы забрать его в больницу. – Как такая хрупкая девушка, как Луиза, смогла сотворить такое с тем волком? – Феламина улыбнулась, пытаясь снять напряжение, сковавшее Рега. – Я понимаю, страх придает нам сил, но…

– Думаю, теперь мне придется взять ее в жены и носить на руках до конца своих дней, – попытался отшутиться Рег. Феламина заглянула ему в глаза. Он отвернулся на мгновение, но затем снова улыбнулся. – Если, конечно, вы не решите, что в жены я должен взять вас за то, что вы заштопали мою ногу.

– Я? – Феламина устало улыбнулась. – Ну не знаю. Нужно поговорить с Тинком. Кажется, он что-то говорил мне о том, что хочет иметь брата – она увидела, как Рег надул губы, и весело рассмеялась.

– Не такой уж я маленький, – сказал Рег. Феламина не видела его лица за уродливой маской, но хотела верить, что выглядит оно добрым. Она поднялась на ноги и похлопала его по теплой ладони.

– Поправляйся. Луиза, должно быть, только и ждет, когда ты сможет обнять ее. – Феламина подумала, что Луиза, должно быть, видит такую же уродливую маску на лице Рега, что и она.

«Но ведь девочка все понимает, – попыталась убедить себя Феламина, выходя из палаты. – Конечно, понимает, иначе не стала бы спасать его, рискуя своей жизнью». И снова в голове возник вопрос, как хрупкая девочка смогла разрубить старого волка надвое. И еще одно… Последнее….» Феламина посмотрела на дверь в палату, за которой находилась Кей Хадди. Подобный подход – выделить Кей и Регу отдельные палаты – был настоящей расточительностью, если учитывать, сколько раненых горожан обратились за помощью, но лица этих двоих не позволяли их селить в палате с теми, кто видит в них монстров.

Хирург, проводивший операцию Кей, едва не потерял сознание не то от отвращения, оперируя монстра, не то от страха. Если бы не твердый голос Феламины, заставлявший его оставаться в сознании, то ничем хорошим бы это не закончилось. В итоге Юджин Тервелиджер довел дело до конца, но навещать Кей и осматривать поручил Феламине Снодграсс. Она слышала, как за ее спиной начали перешептываться сослуживцы:

– После мертвецов уже ничем не напугать.

И все в таком духе. Как-то раз она услышала заверение одной матери, что никогда больше не приведет к ней на прием своего ребенка. Объясняла она это тем, что Кей и Рег поражены вирусом и теперь сама Феламина может являться носителем. Феламина старалась не думать об этом. Скоро паника закончится, и люди забудут все, о чем говорили, лишь бы это не отразилось на Тинке. Сложно будет объяснить двенадцатилетнему мальчику, почему родители его друзей не разрешают своим детям дружить с ним. Но пока вроде ничего подобного не происходило.

Феламина тяжело вздохнула и открыла дверь в палату Кей Хадди. Девушка дожидалась ее, готовая завалить десятком вопросов.

Феламина сделала ей перевязку и сказала, что, несмотря на успешно проведенную операцию, придется впоследствии обратиться в салон пластики, чтобы убрать шрамы. Кей возмущенно округлила глаза, и Феламина едва не напомнила, в каком состоянии ее привезли в больницу. Тогда мало кто верил, что девушке вообще удастся сохранить лицо. И последнее… Феламина надеялась, что Кей забудет спросить о Бастере, но ведь рано или поздно все равно придется отвечать на этот вопрос. Так почему бы не сейчас? Хватит с этой девушки бесплодных надежд. Можно лишь немного притупить боль.

Феламина сделала Кей укол успокоительного и рассказала о Бастере. Когда она уходила, девушка не плакала, лишь тупо смотрела в пустоту перед собой. Феламина посмотрела на часы и решила, что до свидания с Паркером, а что это будет свидание, она ничуть не сомневалась, есть время. Она прошла в столовую, но аппетит после разговора с Кей Хадди пропал.

– Доктор Снодграсс? – услышала она окрик, обернулась, увидела Генри Уиллера и удивленно подняла брови.

Уиллер назвался представителем от всего города и сказал, что им нужно поговорить. Феламина предложила ему выйти на улицу, решив, что разговоров сослуживцев с нее и так хватит. Прохладный ветер заставил ее плотнее запахнуть халат. Уиллер достал сигарету, покрутил в руках, но так и не стал прикуривать. Взгляд его бегал по сторонам, мышцы на лице подрагивали. Каждое слово, которое вырывалось между его желтых зубов, казалось каким-то отдельным, живущим своей собственной жизнью от изрекаемых предложений. Феламина молчала, давая ему возможность собраться с мыслями, хотя суть того, что он собирается ей сказать, была и так ясна.