Чтение онлайн

А вдобавок ещё понимаешь: где-то там, наверху, поднимается Пепе-убийца, а внизу, за твоими спинами, ловко крадётся Прист, а ведь Пепе и Прист — как-никак, сообщники… Вот и думаешь, не умнее ли было зачистить всё за своей спиной, не дожидаясь того, как оно теперь станет проблемой?

Впрочем, и Пепе — не то, чтобы прямо проблема, а всего лишь отдельный момент усложнения той проблемы, какую составил уход от зомби.

Пепе вскоре нагнали: где-то там, впереди-наверху пару раз промелькнула знакомая тень, да и топот, и свист от дыхания идущего перед тобой не позволил ему притвориться бесплотной неслышимой тенью.

Барри Смит подготовил свой бластер, коп Фредерик Мак-Кру — свой револьвер, ну а Руис Перейра — свой огнемёт. Олаф остался пока безоружным: тот огнестрел, который возил он с собой, так и остался его поджидать в вездеходе.

— Первым стреляю я! — попросился Перейра. — Не уверен я в этом Х-блоке, не привык, вот и надо тренироваться…

— Не вопрос. Если что, начинай, ну а мы закончим…

То, что вышло потом, показалось кошмаром.

Притаившийся парой пролётов повыше курносый Пепе шумно-прерывисто задышал, а затем с плазмоганом наперевес ринулся на преследователей. Стоило только ему оказаться на линии огня, тут же Перейра задвигал пальцами по рисуночку на Х-блоке.

Но ничего, даже пусть отдалённо похожего на сгусток огня, из затеи не вышло. Вместо того перед носом у Пепе разверзлось подобие чёрной дыры; Пепе смотрел на дыру, а дыра на него, и в глазах его наливалось свинцом понимание того, что случится.

А вот Перейра не понял, он тщетно себя вопрошал:

— Что же за хрень происходит?

Но зато Эссенхельд уверенно догадался:

— Он сейчас превратится в зомби! Бейте его только из бластеров!..

— В зомби? С какой такой стати? — сомневался Перейра.

Барри Смиту, Карлосу и Мак-Кру для сомнений и времени не осталось, им пришлось поработать во все три ствола, чтобы прервать процесс на начальной стадии. Но получилось: зависнув над трупом, воронка обиженно чавкнула и проглотила из этого мира саму себя.

— Ну а если бы не успели? — спросил Барри Смит. — Что в этом случае будет происходить с человеком из тех, по которому так попало?

— В эту воронку, — разъяснил Эссенхельд, — впитается вся его ярость. Что и составит важную сторону зомбификации в понимании ксенокультуры Сид. Ну а когда остаётся безъяростная оболочка, то в неё из той же воронки подселяется внешний дух, напитавшийся новой яростью…

Непонятная галиматья. Но Эссенхельду виднее.

8

Чуть ли не весь остаток подъёма по лестнице Эссенхельду пришлось объяснять Перейре, что за фигню он подсунул к его огнемёту, что она вместо подлинного огня произвела такое.

— Сам не знаю, — вздыхал Эссенхельд. Мог бы пафоснее сказать: это науке неизвестно. — Эту штуку (Х-блок от концерна «Цфат») я нашёл пару суток назад, в Башне Учёных. И она в тот момент не выглядела бракованной. Огненный шар этот Х-блок выдавал даже в отсутствие собственно огнемёта. Только огонь — и никаких воронок!

— Ну а если подумать? — советовал Олаф.

— Лишь одно могу вспомнить странное действие. Произведя артефактом огненный шар, я испугался за книги в библиотеке — и заставил Х-блок весь этот шар втянуть.

— Что, серьёзно втянул? Никогда о таком не слышал.

— Да, я не вру: Призма всё время со мной. Но поглощенье огня — это аналог изъятия и человеческой ярости. И добиться его мне пришлось обращением вспять логики стихий, то есть тем самым путём, по которому двигались деструктивные культы…

— Майк, будь любезен чуть-чуть помолчать, — попросил Эссенхедьда Барри. — Мне бы прислушаться, а разговор сбивает.

Майк перестал развивать свою тему, а Барри затем сказал:

— Да. Так и есть, устанавливают заряды. Будут шахту взрывать.

Олаф хмыкнул скептически:

— Непохоже на Флореса так поступить. Вся его власть лишь на том и держится, что идут поставки в Альянс артефактов культуры Сид. Ну а рухнет Ближняя шахта, где ему взять артефакты? Чем он тогда заинтерескет Альянс?

А Эссенхельд:

— Но с Альянсом ему всё равно теперь не связаться. Мы же, ты помнишь, ему показали, что зомбаки бабилонские — это побочка Н-связи…

— Ну и что же, ты думаешь, это его остановит?

— Почему бы и нет? Я ведь помню: его проняло. Да и следствие вёл он уж больно по-человечески…

— Флорес прагматик. Имей это тоже в виду. Да к тому же тщеславен, как сотня потасканных полководцев. Он не любит героев, если они — не он сам. Почему он с таким удовольствием нас оставил внизу дожидаться Мендосы? Не потому ли, что слышал твой бред про героя?

Тут в разговор, в очередной уже раз, вмешался и Барри.

— Где-то отсюда всем предлагаю молчать. Слишком опасно: мы ходим близко к поверхности.

— Нас тут могут услышать зомби?

— Нет. Но нас может услышать Флорес. А уж он, как я понял, герою выйти не даст.

(раньше и прямо сейчас про сейчас;

наблюдает и действует Беньямин Родригес, настоящий и бывший начальник Службы безопасности колонии, планета Эр-Мангали)

1

Руки так и чесались сделать что-то плохое доктору Джойсу, но, с другой стороны, приходило и понимание: смысла особого нет. Даже если закрыть глаза на тот факт, что поверивший в силу Бенито доктор по наивности сам же себя и оговорил, даже если ни капельки не учитывать добровольную помощь следствию (в качестве эксперта высокой научной квалификации), всё равно ведь останется пациент Диего Рамирес — тот, которого можно ещё спасти, или не спасти. Забирать у бедняги врача — по какому праву?

Потому разговор в лопухах не привёл ни к какому фатальному результату. Разве только водитель Брандт по свирепой своей привычке наехал на плоскопуза — аккурат подвозя доктора Джойса к содомской стене.

Как выезжали втроём — Родригес, Гонсалес и Брандт — из Нового Бабилона, тем же составом теперь и возвращались.

— Может, зря не забрали с собой Драйхорна и Сони? — предположил Гонсалес. — Что им делать теперь в нарастающей пустоте?

— Нет, — Родригес вздохнул, — им нельзя в Бабилон. Вообще нельзя. А в Содоме, быть может, помогут наладить и новую жизнь, и новую власть. Да и нам потом будут рассказывать, что это было.