Чтение онлайн

***

– Преимущество будет на той стороне, которая первой обнаружит противника...
– губы сами шепчут строчку Устава. Сухо. Шершаво. Глаза режет от напряжения и пота - не задерживают ни брови, ни слипшиеся ресницы.

Впереди, в прорехах маскирующих ветвей, выбеленная солнцем грунтовка. Сразу за ней клин убранного поля ёжится рыжим остьём. Шагов через двести насыпь тракта. "Шоссе," - вспоминает Вешка новое название капитальной дороги... За шоссе такое же рыжее пустое поле до самого леса. В котором они должны были сосредоточиться после похода.

Сейчас этот лес чужой. К нему тянутся и не дотягиваются ленты следов от двух гусеничных транспортеров. Машины сломанными коробками замерли на стерне. Но десант успел добежать до опушки.

– Хорошо горит, - каркает в ухо Мушков.

Из недоехавших до леса транспортеров только один скупо коптит. Но на насыпи тракта похожая на гроб машина полыхает вовсю - багровое дымное пламя плещется над отвалившимся бортом, стекает на гусеницы, с белыми вспышками пожирает обрезиненные катки. Рядом слепо задрала ствол разбитая противотанковая пушка. Вокруг нее лежит кучами тряпья расчет. Эти убегать не стали, успели отцепить орудие и развернуть его. И подбить одну "шестерку"... Или это сделал завалившийся в кювет транспортер с зениткой-автоматом...

– Помник, не отвлекайся. Горит и горит...
– голос сухой, опять дерет горло. Вешка оглядывается на легкий танк, застывший шагах в сорока влево по грунтовке. Неподвижный, с закрытыми люками. А за ним, фоном, выгибается холм с пестрыми крышами станции. Там еще бухают взрывы, хлестко, со звоном бьют танковые пушки, трещат сухими ветками выстрелы винтовок, швейными машинками молотят пулеметы. Там бой.

А здесь пустота. Затаившаяся.

Справа зашуршали ветки кустов - девушка в миг облилась холодным потом. "Ну, Радек, я тебе!"

– Помник, будешь отвлекаться, я тебе ноги оторву...
– негромко подал голос Земелов, подойдя вплотную к самоходке.
– Командир.

– Почему покинул пост?!
– яростью свело челюсти, и слова едва пробились сквозь зубы.

– Предупредить пришел. Комбат идет...

Мушков, глянув на нее, быстро развернулся в свой сектор наблюдения - вправо. А излишне самостоятельный мехвод опять зашуршал ветвями, возвращаясь на свое место.

Плещев шел не один. Настороженные уши различили приглушенный голос комбата. Потом кто-то шумно, ломясь через заросли, потопал вниз к реке. Вслед ему прозвучало короткое слово.

Вешка, стараясь не задевать ветки над головой, перевалилась через борт башни. В последний миг удержала тело, и стук подошв о крышку моторного отделения вышел совсем тихим.

– Сумку дай, - шепнула заряжающему. И уже перекинув ремень через голову, спрыгнула на землю за кормой машины.

– За что я тебя люблю, голуба, - командир батареи почти бесшумно поднялся по гусеничному следу. Носком ботинка ковырнул вдавленную в землю ветку, растопырившую свои цапучие пальцы. Аккуратно отодвинул в сторону. И поднял глаза.
– Так это за способность к научению... Пошли, поговорим, пока твои орлы сторожат.

Они отошли шагов на тридцать вниз по склону, заслонились молодыми сосенками и ядрицей. Впереди, в просветах блеснула река. Плещев вытащил из командирской сумки тетрадь и сел на траву. Стукнул ладонью рядом с собой.

– Ивкова правильно поставила, молодец, - Вешка опустилась рядом и тоже достала тетрадь и карандаш.
– Мехвода своего... Земелова... В общем, чтоб он больше пост без команды не покидал. Мало, что маячит, так отвлекается, когда у нас глаз и ушей мало.

– Есть.

Плещев поймал ее взгляд. Вздохнул.

– Карандаш и тетрадь пока убери.

И дождавшись, пока она исполнит приказ:

– Давай сначала свои вопросы. Вижу, что распирает тебя. Только по-очереди и коротко.

...

– Ну!

– Почему мы встали здесь, а не поддержали наших в городе?! По Уставу...

– Стоп! Я сказал: "коротко"... М-да. Устав Броневых Сил Народного Войска я не хуже тебя знаю. И про встречный бой тоже. Его вспомнила?

Увидел ее кивок и продолжил.

– Ты норматив по метанию гранат помнишь?

– Тридцать шагов, - Вешка уставилась на свои прижатые к коленям кулаки. На черный от копоти и масла палец села пятнистая яркая букашка.

– Вот тебе и ответ... На станции от забора до забора те самые тридцать шагов и будет...

Плещев прислушался.

– Вроде тише стало...

Девушка приподняла уши, ловя звуки. На станции еще стреляли. Винтовки и пулеметы. Не пушки. Зато знакомо запели горны. Отозвались гудками паровозы.

– Кхм, - комбат привлек к себе внимание.
– Здесь задача "раз" - не дать к себе подойти...

– Зоран Душанович, - перебила его Весна, - почему ребятам в подбитой "шестерке" не помогли?!

– Некому там было помогать!
– взорвался Плещев. И... сглотнул рвущееся слово. Продолжил опять спокойно: - Лекари наши туда уже сползали. Всех...
– Он дернул-мотнул головой.
– Зенитка... А вот о том, что никто из вас этого не углядел, сделай вывод и заруби... на носу у каждого.
– И жестом остановил готовую козырнуть Вешку.
– Все! Смотри сюда!

Палец ткнулся в тетрадный лист с набросками карты.

– Мы здесь. Перед самой переправой со станции связник вернулся. Там все было спокойно. Что это значит, а?

– Прорыв, - выдохнула Весна уже обдуманное.
– Усиленный дозор.

– Правильно. А теперь смотри. Закатнее тракта лес верст шесть-семь шириной. С восхода река и тоже лес, - палец оставил пятна на желтоватой бумаге.
– Большой. Мы его краешек зацепили во время похода. Где главные силы прорыва?

Вешка дернулась вскочить.

– Сиди! Всю эту ораву услышим задолго...

Девушка медленно выдохнула. Вытерла потные ладони о штаны. Прислушалась. Звучало только со стороны станции. Редко щелкали винтовки. Огрызнулся чужой пулемет. Его оборвал выстрел танковой пушки - танкисты добивали остатки дозора...

– Поняла, - утвердительно кивнул Плещев.
– Поэтому, задача "два": не мелькать. Спрятаться и не дышать. Пять стволов у нас всего...

Комбат захлопнул тетрадь. И вторя шлепку страниц, с полудня донесся раскатистый звук взрыва...

– БК детонировал, - поморщился комбат.