Чтение онлайн

– Верно, - кивнула Вешка, улыбнулась уголками губ.
– Выполняй.

Вдохнула, собираясь добавить. Но смолчала. Попятилась к проходу в кустах под взглядом механика... И все же не выдержала:

– На смерть я тебя посылать буду, не наоборот. Не забывай... А в школу командиров пойдешь без споров...

* * *

Стоило перевалиться через борт башни, как в нос, успевший привыкнуть к запахам леса, шибануло ядреной смесью обычных ароматов обжитой техники (нового человека, особенно городского, оглушить может) и жирным духом копченого сала. Вешка резко выдохнула и только через паузу задышала опять. Под тяжелым взглядом заряжающего взгромоздилась на свой "насест". И яростно растерла скованное напряжением лицо.

– Помник, не отвлекайся, - бросила не открывая глаз. По шороху поняла - отвернулся к полю.

Еще раз растерла лицо. В сознании кричали, толкались, теснились, боролись за внимание и главенство: "В укладке у меня и у Ёнча всего 9 бронебойных! У остальных и того нет!" - "Мушкова надо занять чем-то!" - "У Радека это случайно получилось, или понимал, что делал?" - "Наблюдение! Как мы просмотрели визит к подбитой "шестерке"? Рядом ведь стоит!" - "Как же громко сверчок поёт!" - "Что на полуночи? Что так гремит?!"... Не оглохнуть в этой какофонии помогало еще не оставившее ее состояние, что пришло во время налета в деревне. Мечущиеся вопросы не множили хвостов ассоциаций, логических цепочек - ответы были рядом, стоило только сосредоточиться на проблеме. Но даже на это нужны были силы! А еще вместе с последней мыслью исподволь наползал недавно пережитый страх. Страх маленького человека перед громадой события, перед неспособностью что-то изменить, бессмысленностью усилий. Не в силах убить его, девушка прибегла к испытанному методу - погнала волей, болью сведенных челюстей. До хруста зубов... Аж стон вырвался.

– Ты чего, командир?
– вскинулся заряжающий.

– Ых...
– Весна выдохнула, заставляя себя расслабить челюсти. Невнятно, спеша, ответила: - Ничего. Все нормально, Помник... Ты кем был до армии?

"С Радеком ведь сработало. А попробует... я сильнее".

Мушков оторопело уставился на нее, забыв про наблюдение. И пришлось привстать, поднять глаза над броней, торопливо оглядывая пространство перед позицией.

– Пильщиком в стройуправлении, - пробормотал заряжающий, но Вешке было уже не до его ответов.

– Смотри, Земелов вон там.
– Для наглядности она ткнула пальцем, - за кустами, ему подбитую "шестерку" если и видно, то только силуэт башни...

Дождалась, пока подчиненный перестроит внимание с оборванного разговора, и продолжила:

– С нашего места танк видно хорошо. До гусениц...

Помник нахмурился, во внешних углах глаз сформировались напряженные морщины.

– Оцени просматриваемое расстояние между деревьями и танком?
– девушка демонстративно отвернулась к полю, последовательно пробегая взглядом от одного ориентира до другого.

– Шагов... пять-шесть...

– Пробежать за мгновение не успеешь.
– Уже надорванный, хриплый голос стал каркающим, жестким до скрежета.
– Наблюдатель с нашего места должен увидеть хоть краем глаза. Хоть сморгнув... Мы с тобой просмотрели. Туда лекари наведались, а мы ни сном, ни духом...

Мушков молча развернулся к полю. Грязными пальцами протер глаза. И не выдержал:

– Что там?

– Всех убило, - тихо ответила Вешка, чувствуя тягучесть слюны. Сглотнула.

В лесу за кормой самоходки захрустели шаги.

Время. То нет его - замирает сонным покоем. Бывает идет, шагает мерной поступью пешей колонны. Чаще бежит вприпрыжку, скачет от дела к заботе. Случается летит, сметая потоком событий... А иногда, как теперь, таится хищником. Сжимается перенапряженным клубком тяжелых мгновений, готовится к рывку.

Весна скосила глаза к запястью, на циферблат. До полудня еще два с лишком часа. Сколько всего случилось за утро. И сколько еще случится. Скоро. Почти сейчас - даже кожей это чувствуется.

– Помник, кончайте скорее уже!

Шарканье черпака по баку стихло и тут же возобновилось опять. Да, только Мушкова наблюдавшего за наполнение котелков она и могла понукать. Владелец черпака был вне ее власти. "Зато командиру батареи подчиняется".

Она усмехнулась, вспомнив недовольную физиономию старшего нарядника - целого начальника продуктово-питательной части. Комбат явно не поскупился на выражения, когда ставил задачу накормить бойцов.

Из-за башни донеслось возмущенное перешептывание:

– Эй! Чего так мало?

– Сколько положено.

– Здесь меньше.

– Всем поровну. Вот смотри.

Черпак опять заскреб, на этот раз о тонкую стенку котелка.

– Уговорил. Благодарствую.

– Погоди. Девку вашу кликни...
– фразу оборвала короткая возня и стук сдвигаемых котелков.

– Я те щас морду разобью! Еще раз ее девкой назовешь!..
– треск ткани, шлепок.
– Ах ты!

– Чё творишь, сученыш!..

– Отставить! Нарядник Мушков! Занять наблюдательный пост!

Едва дождавшись пока заряжающий, позвякивая котелком и флягами, старательно отворачивая лицо, устроится в башне, скользнула через борт.

– Что?
– прошипела. Главповар поправлявший ворот войнерки аж назад подался.

– Тащ линком, - торопливо козырнул и тут же расправил плечи, возвращая себе положенную солидность, - Командир батареи приказал изъять у вас хлеб и сало, полученные в деревне. В вашем присутствии поделить на боевые расчеты батареи, включая вас.

"Сволочь наетая". Мысль отразилась в глазах, была прочитана и понята хозяйственником. В спину вонзился невысказанный мат.

– Я сейчас, - Мушков шустро нырнул вниз, в боевое отделение. И вскоре сунул у руки Вешке черное от машинной грязи полотенце. Та только вздохнула, оценив будущий синяк на скуле заряжающего.

– Продолжай наблюдение

– Есть.

Глядя, как главповар ловко нарезает ровными кусками хлеб, успокоилась. Наверное потому еще, что рассмотрела покалеченную правую кисть и следы ожогов на левой руке. "А ведь он танкист. И успел погореть". Неприязнь ушла.

Пользуясь затишьем взялась за кашу. Странно, голод сводил живот, но первая же ложка перловки, с луком и топленым жиром, пошла трудно, встала колом где-то в районе ключиц. Вешка рефлекторно сглотнула слюну.

– Запейте, - отвлекся от ритуала дележки нарядник.
– Сейчас воды налью.
– Склонился вниз под корму самоходки. А уши девушки уже уловили накатывающий с полуночи лязг гусениц.

– Наши...
– прошептал давешний нарядник, уцепившийся за борт башни. Внизу завозился Радек.

Первая "двадцатка", облепленная фигурками людей в неразличимого цвета форме, развернув башню в сторону закатного леса, стремительно катилась по тракту к станции. Позади, плохо различимая в поднятой пыли, на перекате замерла вторая.