Чтение онлайн

— Если под «повезло» вы подразумеваете, что тюрьмы на нашей родине одни из самых чистых и удобных во всей Федерации, то да, — фыркнул я, на что ментальный фон юриста на миг полыхнул раздражением. Но он тут же взял себя в руки.

— Господин Робер, разумеется, я имел в виду не это, — чуть жёстче, чем следовало, ответил молодой полуцварг. — Я имел в виду, что ваш случай особенный ввиду занимаемого положения. Никаких слушаний не будет. Леандр Ламбе, уважаемый член совета Аппарата Управления, поручился за вас. Ко всему, в отделение Системной Полиции вас доставили как нарушителя правопорядка, и только. Жан де Окюст написал на вас заявление об издевательствах над некой Даниэллой Медведевой, но о нём знают лишь единицы: пара человек в Системной Полиции — и то самого заявления они не видели, всё прошло под грифом повышенной секретности из-за вашей должности — и несколько первых лиц совета, так как эмиссариат напрямую подчиняется Аппарату Управления. Собственно, в курсе ситуации сам Жан де Окюст, ваши коллеги эмиссары Онезим Луи-Дерр и Роджер Роэль. Ах, да, ещё док СБЦ Аднот Грэф на следующий день предоставил аудиозапись, но я сразу обозначил, что она не может считаться уликой. Мало ли, вы включили головизор, например. Голоса нечёткие, слов почти не слышно, одни отрывистые звуки, которые могут принадлежать кому угодно. Бездоказательно.

— А что с Даней?

Всю прошедшую неделю я просидел в камере без коммуникатора, а потому понятия не имел, как она. Конечно, мы договорились, что она подумает над моим предложением, но после драки с Жаном она могла меня испугаться.

— Покинула Цварг в тот же день, как вас арестовали, — нарушив размышления, сказал Мишель. — Ещё пара часов, я утрясу несколько тонкостей, и вы свободны. С девушкой вам тоже очень повезло.

— В смысле?

Я даже напрягся, чуя подвох в славах юриста.

— В прямом. — Он пожал плечами. — Девушка — уроженка Танорга, не является цваргиней, а следовательно, АУЦ не имеет права выставить претензии от её лица. Обращение де Окюста не имеет юридической силы, а госпожа Медведева сама заявлять на вас не стала. Ко всему, как я понял, она знала заранее, что вы отравлены алисеном, и на Пограничном Контроле космопорта отрицала любые нездоровые намёки. Когда её спросили об отметинах на теле, госпожа Медведева с профессионализмом актрисы воскликнула «вообще-то, я была в плену у бандитов» и категорически отказалась отвечать на наводящие вопросы. Я смотрел видеозаписи и не удержался от аплодисментов — если я бы я так мастерски умел изворачиваться, то был бы самым знаменитым адвокатом в галактике. Уж не знаю, что вы там ей наобещали, но у дежурного сотрудника ПК не получилось выудить из неё ничего компрометирующего.

— Она бы и не стала заявлять, даже если бы не было никакого алисена.

— Ну конечно, таким, как вы, всё сходит с рук.

И хотя адвокат всеми силами старался удерживать нейтральную маску на лице и чистый ментальный фон, я почувствовал сквозящее презрение.

— Таким, как я? — повторил крайне медленно, наблюдая за изменениями мимики юриста. — Господин Марсо, скажите уже начистоту, что вы имеете в виду. Если вы о Даниэлле, то всё сложно, но уверяю…

— Да при чём тут это? Таким, как вы: стоящим у власти и одновременно плюющим с орбиты спутника на законы! Эмиссарам высшего звена, политикам, членам сената... Вы все живёте и крутите законы под себя, как тур-ринскую ночную бабочку! Сзади, спереди, враскоряку! Вон, за вас господин Ламбе поручился — и всё, свободны! Никто даже не заикнётся, что, имея жену и сына, вы разрешили себе поразвлекаться на стороне. Одного понять не могу, зачем вы вызвали меня разбирать грязь за вами? Насколько мне известно, у СБЦ есть собственные юристы, которые превращают дифрен в муассаниты почище первоклассных иллюзионистов. Видимо, грязи у вас за душой так много, что вы решили на этот раз воспользоваться сторонними услугами. Чтобы не утонуть, так сказать!

Скулы полуцварга покраснели, он больше не пытался скрыть эмоций, и теперь я отчётливо чувствовал брезгливость: ему было противно то, чем он занимался. Ему было до тошноты омерзительно работать над моим случаем, но он делал свою работу, и делал её идеально.

— А вы, значит, являетесь частым посетителем райских домов Тур-Рина? — спросил я насмешливо, на что юрист поджал губы и отвернулся.

Такие вопросы не задают в приличном обществе.

На такие вопросы отвечают «нет» не задумываясь.

— А вы лицемер, Мишель Марсо, — протянул я, наслаждаясь танцующими желваками на светлых щеках полуцварга. — Получается, вам можно, а мне нельзя?

— Вы женаты, господин Робер! — ощетинился адвокат.

— И поэтому нанимаю вас, чтобы вы выбили у АУЦ для меня развод.

— Что?!

Вся спесь слетела с юнца так же внезапно, как меняется погода на Тур-Рине: ещё несколько минут назад светило яркое солнце, а теперь с неба сыпется град величиной с куриное яйцо. В метальном фоне собеседника промелькнули шок и искреннее непонимание. Впрочем, в светло-жёлтых глазах эти чувства отразились тоже.

— Но вы же женаты? — повторил он почти вопросительно.

— На чистокровной цваргине. И у нас есть сын, — подтвердил кивком.

Марсо со стоном потёр виски:

— Господин Робер, зачем вам развод? Да любой мужчина на этой планете априори вам завидует! Если это шутка, то крайне неудачная.

— Уверяю, это не шутка. Я хотел бы получить расторжение брака. Как считаете, это возможно? Официально на Цварге нет разводов, но ваша вдохновенная речь про то, что элите позволяется чуть больше, натолкнула на эту мысль. Насколько это сложно?

Мишель Марсо молча буравил меня взглядом. Он приглушил свои бета-колебания, и теперь я с трудом мог понять, о чём он думает, но интуиция неожиданно прошептала, что я выбрал правильного гуманоида. Вероятно, единственно правильного гуманоида на всю планету — полукровку с корнями цваргов, отлично разбирающегося в законах и явно имеющего представление о чести. Юристы СБЦ сдали бы меня совету не раздумывая — даже не столько из-за денег, сколько из-за страха потерять тёплое место.

— Официально разводов на Цварге нет, — медленно протянул собеседник, словно ожидая, что я вот-вот рассмеюсь и сообщу, что это всё-таки розыгрыш. — Но есть несколько лазеек… распавшиеся браки запрещено освещать прессе, и потому о них так мало информации. О таких случаях даже данные в статистические организации не передают, но прецеденты, конечно, были. Во-первых, грубое отношение к жене и одновременная заявка от обоих супругов. Тут есть нюанс: если совет будет настроен сильно негативно, то цварга могут посадить в тюрьму. То есть должно быть что-то грубое, но в меру… Правда, в вашем случае любое «в меру», скорее всего, оправдают, закрыв глаза.

Я отрицательно покачал головой:

— Получается, это мне не подходит. А второй вариант?

— Во-вторых, развод дают относительно просто, если супруга другой расы. Например, при большой разнице в возрасте с женой-захухрей, прожившей более сорока лет на Захране. Понятно, что при нашей разнице в продолжительности жизни и способности цваргов физиологически привязываться к эмоциям это грозит ранней смертью для нас. Опять же, с эльтонийками развод дают быстро, если доказано, что они вступали в брак с целью обогащения.

Я повторно вздохнул:

— Моя жена, Лейла Виланта, чистокровная цваргиня, и вы это прекрасно знаете. Этот вариант тоже не подходит.

Марсо кивнул:

— С чистокровными цваргинями тоже было несколько расторжений браков, но при обоюдном согласии и наличии ребёнка. В конце концов, долг расе супруги отдали, так что если упирать на это в вашем случае, то может повезти. Повторюсь, развод в таких случаях одобряли единицам, но некоторым всё же повезло. Это сложно, муторно, разбирательства всегда предметные, придётся доказывать, что вы совершенно не можете жить в браке… Возможно, где-то даже надо будет изобразить ненависть. И, конечно же, супругам всегда давался год на то, чтобы договориться. Если ваша супруга не против развода, а где-то даже согласна подыграть, то это действительно шанс.

— Лейла не против, — протянул я медленно, — но есть одно «но».

— Какое же?

Мишель смотрел на меня испытующе. Кто, как не полуцварг, меня поймёт? Пожалуй, если кому-то и раскрывать секрет, то только юристу со смешанной кровью, который обязан молчать о тайнах клиента. Секунда-другая…

Я вздохнул и решился:

— Наш сын, Эрланц, не чистокровный.

— Оу.

Лицо адвоката изумлённо вытянулось, как бы он ни пытался взять себя в руки. Некоторое время он молчал, пребывая в явном замешательстве.