Чтение онлайн

Она извиняется перед удивленными поварами и, прежде чем войти в главный обеденный зал, добавляет, что за нами следует полиция.

В ту же секунду двое поваров захлопывают дверь, запирают ее на замок и придвигают к ней стальную решетку для выпечки.

Видимо, копы здесь действительно так коррумпированы, как об этом и говорят.

В обеденном зале полно туристов и местных, которые болтают и пьют пиво. Мы замедляемся и переходим на шаг, едва привлекая к себе внимание. Выйдя на улицу, я понимаю, где мы находимся. На городской площади полно людей, и мы быстро теряемся в толпе.

— Отличная работа, — говорю я ей, когда мы направляемся в сторону рынка под открытым небом, где я ее впервые заметил. — Напомни мне позвонить тебе, когда в следующий раз мне понадобится быстро сбежать.

— Перестань тусоваться с наркоторговцами, и тебе это не понадобится.

Эвелина бросает на меня взгляд, сверкая карими глазами, и я не могу сдержать улыбку.

— Я с ними не тусуюсь. Просто время от времени пользуюсь их услугами.

Ложь. Я ненавижу наркотики. Но правду нельзя говорить.

Ее острый взгляд становится оценивающим. Она смотрит на мои ноги, на то, как я слегка прихрамываю.

— Снимаешь боль?

Это удобное оправдание, но она задела мою гордость, обратив внимание на хромоту, поэтому я просто киваю и ничего не говорю.

— Не пробовал акупунктуру?

Я фыркаю.

— Я похож на парня, который добровольно позволит какому-то шарлатану воткнуть в себя кучу иголок?

Уголки ее губ приподнимаются. Ее взгляд встречается с моим, и глаза улыбаются.

— Никогда не знаешь наверняка. Внешность бывает обманчива. Может быть, ты курящий травку бывший коп с фетишем на иголки, который к тому же разводит такс и наслаждается неподвластными времени музыкальным стилем Джастина Бибера.

— О да, — отвечаю я с каменным лицом. — Я его огромный фанат.

— Кроме того, у тебя есть татуировки. Разве это не означает позволить кому-то воткнуть в себя кучу иголок?

— Это одна игла. И мой татуировщик оскорбился бы, услышав, как ты сравниваешь его работы с иглоукалыванием.

— О, прошу прощения. Твой друг — настоящий художник, так?

Эвелина меня дразнит. Мы только что убежали от стаи обезумевших наркоторговцев с оружием, а она шутит. Кто эта женщина?

Ах да, жена какого-то богатого русского, на которую мне не следует западать.

— Спасибо за интересное утро, — говорю я, замедляя шаг у фонтана, вокруг которого фотографируются туристы. — Но мне пора идти. Береги себя, слышишь?

Удивление на ее лице совершенно искреннее. С такой-то внешностью, наверное, в ее жизни еще ни один мужчина не уходил от нее первым.

— Хорошо. Ты тоже. И еще раз спасибо. — Она медлит долю секунды. — Как тебя зовут?

Солнечные блики играют на ее волосах, придавая им насыщенный золотисто-каштановый оттенок. Кончики ее длинных ресниц светлые. Ее сияющая кожа, загорелая на солнце, цвета мускатного ореха.

— Назир, — говорю я хриплым голосом. — Друзья зовут меня Наз.

— Тогда я тоже буду звать тебя Наз, учитывая, что ты спас мне жизнь. Я Эва. — Она протягивает руку.

Мы пожимаем друг другу руки, торжественно, словно заключили негласный договор.

— Береги себя, Наз. Не ввязывайся в неприятности. — Она на мгновение встречается со мной взглядом, в котором уже нет вежливости, затем поворачивается и исчезает в толпе.

Я стою на месте, пока солнце не начинает припекать затылок, и думаю, что эта работа будет какой угодно, но точно не простой.

У меня ужасное предчувствие, что держаться на безопасном расстоянии от Эвелины Ивановой может оказаться самым сложным из всего, что я когда-либо делал.

ЭВА

До конца дня я больше не чувствую на себе чужих взглядов, но и не возвращаюсь ни в квартиру, ни к своей сумке с вещами, спрятанной на колокольне заброшенной церкви рядом с доками. Я бесцельно брожу по городу, жду наступления темноты и думаю о красивом мужчине с широкими плечами и легкой хромотой.

«Друзья зовут меня Наз», — сказал он, и его пронзительный темный взгляд был полон тайн.

Судя по цвету кожи и чертам лица, я бы решила, что он ливанец или марокканец, хотя у него не было заметного акцента. Татуировки, покрывающие его сильные руки, определенно были арабскими, но по одежде я поняла, что он американский турист. Если бы я не видела, как он одним ударом вырубил главаря вооруженной банды и спокойно увернулся от града пуль, я бы решила, что это просто очередной мужчина, приехавший с семьей на отдых на остров Косумель, чтобы полюбоваться знаменитыми белоснежными пляжами и захватывающими дух местами для дайвинга.

Очевидно, что он не просто очередной турист. Он — загадка.

Я люблю загадки, и именно поэтому рада, что больше никогда его не увижу. Последнее, что мне сейчас нужно в жизни — это лишние проблемы. Даже если эти проблемы — высокий, смуглый и красивый мужчина, который спас мне жизнь, даже не вспотев.

Я останавливаюсь в своем любимом кафе на пляже, чтобы выпить пива и съесть рыбные тако. Через приложение на телефоне я проверяю систему безопасности в своей квартире. Все чисто. Любое движение в определенном радиусе активирует камеру, а любое нарушение периметра приводит к срабатыванию сигнализации, но никто не пытался проникнуть в квартиру и не подходил слишком близко.

По крайней мере, пока.

Задумчиво наблюдая, как волны с пеной разбиваются о песок, я задаюсь вопросом: а не ошиблась ли я сегодня днем? Я была так уверена, что за мной следят, но должна признать — есть вероятность, что моя паранойя вышла из-под контроля. Правда в том, что за те три месяца, что я нахожусь на этом острове, не было ни единого признака того, что Димитрий меня выследил.

Уезжая, я была предельно осторожна. Я замела все следы. Я хотела, чтобы этот побег стал последним, и не жалела денег, чтобы превратиться в призрака.

Назвать Назу свое настоящее имя было безрассудством. Я сделала это импульсивно, не подумав, что на меня совсем не похоже. Но эти чертовски красивые темные глаза…

Неважно. Кем бы он ни был, он исчезнет через несколько дней, унесенный приливом, как и все остальные. Население этого острова в основном состоит из приезжих, и меня это устраивает. Тысячи новых лиц появляются и исчезают каждую неделю, это постоянно меняющаяся анонимная толпа, в которой можно раствориться и спрятаться.

По привычке я касаюсь пистолета в кармане, рассеянно думая о том, что свобода стоит каждой капли сверхбдительности, которой она мне обходится.