Ошибочка вышла
Шрифт:
— Спасибо, дядя Андрей! — Костик аж подпрыгнул и тут же порскнул обратно к двери.
И ушел бы, но… Ярко-красный резной листок зацепился за заплатку на плече мальчишеской куртки. Кицунский клен.
— А ну стоять! — рявкнул Андрей.
— Что?! — пацан аж пригнулся.
Звягинцев в два шага преодолел разделявшее их расстояние, бережно снял улику с малого.
— А этот листик к тебе не возле того дома прицепился? — стараясь не пугать мальчишку, произнес как можно мягче.
— Ага! — закивал Максимов. — Там лаз во двор как раз в старом парке, рядом с деревом вот таким. Красивое!
— Та-ак! — протянул Андрей, мысленно радуясь, что не успел загнать машину в гараж. — Поедешь со мной, парень, покажешь, где именно. А за мной не заржавеет.
— На самоходке?! — восторженно выдохнул Костик.
— На ней, — улыбнулся сыщик. — Только сначала околоточного поймать надо. Знать бы, какой дорогой он домой отправился…
Внезапно в комнате потемнело, словно вечер окончательно накатил за какие-то мгновения — тучи все же добрались до Ухарска.
Глава 13
«Хоть и понимаю, что позвал меня Андрей Ильич в поездку, чтобы под приглядом была, а все равно чудится мне в этом коротком вояже что-то романтическое. Вдвоем, на природе, ветер в лицо… Глупо, так глупо. Но почему бы не помечтать, раз уж в жизни не складывается…»
Так писала в дневнике Марина накануне. А утром даже близко к мечте не сложилось ничего: Ванька разнылся, что тоже поехать хочет, а матушка возьми и поддержи его. Ох, как Марина рассердилась! Совсем ее родительница ни в что Андрея Ильича не ставит, уже и детей своих на него, чужого фактически человека, повесить хочет. Так и сказала. Опять бы по-крупному поскандалили, но Звягинцев подъехал на полчаса раньше, не успели. Да и Ваньку он взять согласился. Конечно, ему что одна малолетняя Клюева, что двое — он особой разницы между ними и не видит.
Поначалу Марина с трудом делала вид, что все хорошо, но вспомнила потом, что Звягинцев о кошке обещал рассказать, и спросила. Красивая история, волшебная. А вот про свое волшебство говорить было неловко. Показалось вдруг, что наивно это все, глупо. И совсем не ожидала девушка, что Андрей Ильич в такой восторг придет от ее планов. А уж когда он начал расписывать, как в сыске такая способность пригодилась бы, Марина задумалась.
И думала всю дорогу, лишь кое-как реагируя на разговоры в самоходке. Работать в сыске? Стоит ли врать себе, доказывая, что она хочет быть историком? Пока Андрей Ильич вел дело, искал улики и делал выводы о том, кто и зачем похитил Елизавету Львовну, сердце замирало от каждой догадки, от каждого найденного крошечного знака. Головоломка складывалась — постепенно, иногда с ошибками, но занятие это увлекало, вело за собой. Никогда прежде Марина не чувствовала себя настолько собранной, настолько… нужной? И что бы там ни говорил сыщик, девушка не считала, что наделала много глупостей.
Ну, да, не стоило следить за Бурлаковым, не умела она этого, но ведь это она опознала Баранко со товарищи, она определила особенность кирпича, из которого сложен дом, где держат Ланскую, она поняла, что не могли ценные шинджурские пиалы стоять на подоконнике квартиры, где столько цветов. Да вообще, если бы не она, никто и не узнал бы, что Елизавету Львовну похитили, а не уехала она куда-то по своим делам. Так может, сыскное дело как раз и есть то, чем ей, Марине Клюевой, стоит заниматься? А история… А что история? В качестве дополнительных подсказок пригодится. Лишних знаний не бывает. Зато сколько преступлений смогла бы она раскрыть, если разовьет магию, о которой мечталось!
За этими размышлениями девушка и не заметила, как доехали они до Плесово. Включилась в реальность, лишь когда деревенский пацан тощей попой своей пихать ее начал, на сиденье устраиваясь. А там и прибыли. Удивительно, но Кузьма узнал их с Ванечкой, встретил как родных. Приятно стало.
А после и жена его, Стеша, приняла гостей радушно. Жаль только, утянула в кухню от важного разговора, который Марине послушать очень хотелось. А с другой стороны, приехали незваными, и как тут не помочь, раз просят. Хоть и сомневалась девушка в своей хозяйственной полезности, но со Степанидой пошла.
Малой был пристроен в большом манеже — красивом, резном, явно с любовью сделанном, а хозяюшка, естественно, первым делом выяснять стала, за какой надобностью они в село прикатили. Девушка рассказала вкратце. Стеша поохала, но на вопрос про керамику решительно головой мотнула: отродясь у них ничего такого не было, да и в Кузиной городской квартире не водилось. Уж она бы знала.
— А твой-то хорош! — весело подмигнула Марине, удовлетворив любопытство. — Дворянин, небось?
— Что? — не поняла та.
— Андрей Ильич этот, про него говорю. И не красней тут, — она засмеялась. — Думаешь, не вижу? Небось все думы о нем, а? — Клюева зарделась, не зная, что отвечать. — Да ты не баламуться, я и сама такая была.
— Какая? — все еще терялась Марина.
— Влюбленная! Аккурат реальное училище заканчивала, когда Кузьму первый раз увидела. Не хотела я из деревни уезжать, да батюшка мой настоял, чтобы ткачеству обучилась. Матушка-покойница мастерицей редкой была, от нее и станок остался, и пряжа даже разная. А жены братьев моих не по этой части, не рукодельницы совсем. Ну вот и отучилась я в Ухарске аж три года.
Рассказывая, Стеша споро посыпала стол мукой, доставала из шкафов всякие вкусности, мешала что-то в кастрюлях.
— Как сейчас помню: только-только весеннее солнышко тепло раскидало, сугробы подтаивать начали, а мы с девчонками с урока землеописания сбежали да и пошли в парк на каруселях кататься. А тут и он. Шел такой по аллее… прям прынц! На нас, малолеток, и не глянул. Деловой! А я сразу решила: мой будет.
— Вот так сразу? — улыбнулась гостья.
— А как же! Все про него вызнала: и кто таков, и где живет, и где служит. А тут здарсьте-нате: невеста у него. Да такая фифа! Сама вчера от свинарника, а туда же, чуть ли не дворянка. Тесто вымесить сможешь?
— Конечно, умею я, — Марина обрадовалась, что поручили ей что-то, что она знала.
— Ну и хорошо. Так вот. Ей, Тоне, невесте этой, Кузькина работа не нравилась. Он же зоотехник, приставлен был за лебедями в парках следить, чтобы ели в достатке, не улетали, плодились. Дурная работа, в общем, показушная. Другое дело в деревне — коровам, что ни говори, уход нужнее. А эта нос воротила, как же, жених с навозом возится. Все требовала, чтобы другое какое дело себе нашел. А он животных любит, только где в городе те животные?
— Как же ты его увела? — с любопытством спросила Марина, уминая поднявшуюся сдобу.
Ей и вправду было интересно. Кузьма совсем не выглядел несчастным подкаблучником — крепкий мужик, сытый, работящий, на Стешу влюбленными глазами смотрит. А ведь на другой жениться собирался. Значит, и так бывает, что счастье в стороне ходит, только угляди его да возьми, а не упирайся в то, что под ногами валяется. Это вам не романы маменькины, это жизнь.
— Расскажу. У нас в реальном нашем выпускные экзамены начались, да так их по-глупому устроили, что между вторым и третьим не три дня, как обычно, а все пять. А третий там — тьфу, чистописание.