Чтение онлайн

В малой гостиной его не заметили. Дамы в вечерних декольте блистают драгоценностями, словно век Наполеона, кавалеры во фраках лениво бродят, развлекаясь вспыхивающими взорами и восклицаниями о прозвучавшей музыке или остроте. Среди гостей, играющих лукавыми масками, кто-то курит, углубившись в кресло, кто-то читает древние фолианты, кто-то листает альбомы, с усмешкой подписывая новые строки. У рояля несколько оживленнее. Спорят младые нимфы, что, как и кому играть, чей черед и чей фант.

Свечи потрескивают в редко расставленных канделябрах, синим огнем подернулись дрова в камине, на мраморной плите которого дымится чашечка кофе. Над ним прекрасной работы скрещенные шпаги, как напоминание о неизбежности подобного визита. Кресло у камина повернуто спинкой к любопытным, столь равнодушным к судьбе трех близких — слишком, пожалуй, близких друг другу людей. Князь с непроницаемой улыбкой благосклонно кивает на кофе, но вряд ли желает беседы с ним - сейчас. Граф пробует ответить также учтиво, сочувствуя врагу - и все же другу, побежденному прежде.

— Мадам, — испрашивает он позволения подсесть к столику с разложенным пасьянсом, выбрав наугад отрешенное лицо, словно бы не расположенное к болтовне.

— В этих церемониях нет необходимости, — меланхолично отозвалась она, не оставляя занятия, — смелее, граф, кофе стынет, — заговорщица тихо рассмеялась, рассеянно сбирая карты в колоду, предупредила серьезно: - Необходимость — это я. Сыграем?

— Нет, увольте, не сейчас.

— А вам некуда спешить, видите, к нам идет Неизбежность, моя старинная подруга, рекомендую, — представила она стройную даму в темно-синем атласе.

Мадам Неизбежность в ответ, окинула графа взыскательным оком так, что мороз пробежал по спине, невзирая на ее притягательность и правильные черты. Как знаток женщин, он отметил, что дурнушек здесь нет и в помине, парад богинь, не иначе. «Но моя таинственная графиня интересней», — размышляет он, целуя ручки и придвигая стулья. Кто-то тронул его за плечо, он вздрогнул от напряженного ожидания. Нет, не она. Но какая многообещающая туманность во взоре, только нет доброты.

— Мадам Неизвестность, моя сестра, — по-приятельски пояснила дама в синем, раскладывая карты на четверых.

— Игра началась, козыри — пики, делайте ставки, дамы и господа, — тоном приказа предложила леди Неизбежность.

Граф играет рассеянно, отвлекаясь на чаровниц, праздно шуршащих юбками, чувствуя спиной осторожные взгляды князя. Граф не боится проиграть. Что ему — обладателю алмазных островов — этого ли бояться? Он улыбается княжне Касинии, позирующей художнику в образе Клеопатры (весьма успешно). Издали узнает свой портрет: надменная игривость не красивых, но приятных черт — в стилизованной под старину раме.

— Работа милого Душки. Он так тонко и точно чувствует наше время, — мгновенно замечает кто-то из дам, одаривших графа ядовитыми улыбками. Он едва не покраснел, подумав о том, что, вероятно, это не совпадение и они действительно читают сокровенные мысли. Граф резко поднялся, слегка сдвинув инкрустированный овал столика, зацепившись за его когтистую лапу.

— Чао, шалуньи, сумму ставьте любую. Я не хочу играть, — он расписывается на карте и, отбросив стул, вдруг возвращается, сбирает все карты, сложив в колоду, усаживается удобно и, прояснившись лицом, аккуратно подписывает каждую, затем, нежно улыбаясь на светлое платье партнерши, расписывается на ее груди. Этим он заслужил рукоплесканья какой-то части гостей, и возмущенные вопли игравших дам.

— Любая сумма, в любом банке, — твердит он злобно, швыряя карты им в лицо.

Приблизилась девушка с мальчишеской стрижкой и тонкой черной сигаретой, чей аромат показался ему знакомым.

— Ну-с, молодой человек, не думайте, что здесь враги. Это всего лишь игра. Не на деньги игра – на интерес. У каждого свой интерес, ничего нового нет.

— Нет, никак нет, сударь, вас никто не хотел обидеть, — поддержала другая нежная фея, протягивая высокий фужер с рябиновой настойкой. — Попробуйте, мой напиток всем приятен, уверяю, граф!

Он хочет отмахнуться от назойливой заботы и перевернуть весь этот дом-лабиринт — отыскать ее; но его так призывно окликают «молодым человеком» (что само по себе приятно, когда тебе далеко за…). Он поднял бокал за цветущих прелестниц, поспешно улыбнулся Касинии. Она, спрыгнув с колесницы, выхватывает из рук художника фужер и уже идет навстречу.

— Вы видели? Видели?! — она раскраснелась и сияла. — Вы взгляните!

Восторг захлестывает ее, но граф остается в недоумении.

— Касиния, нет, я не нашел ее, — сокрушенно бормочет он.

— Да вы на себя посмотрите, сюда, к портрету!

Она бесцеремонно управляет им, проливая вино. Он тупо смотрит на портрет. Ну и что?! Хорош гусь в гусарском мундире, оглянулся на девушку, задорно смеявшуюся в отражении зеркала рядом с бравым смущенным гусаром — никого. Он устало проводит по лицу, автоматически проверяя — не зарос ли щетиной, и не поверил, подошел вплотную к зеркалу. Туманя дыханием отражение, пальцем очертил свой контур. Он не помнит, что бы он переодевался. Бред! Подошел художник, чей проницательный взгляд успокоил его.

— Ничего страшного не произошло, сударь, с такими красотками вмиг помолодеешь, забудешь, где твой дом и как тебя зовут, — он обнял юную княжну за плечи, не уходя никуда, она была уже в новом наряде. — Не так ли, колдунья? Если я правильно понял, вы желаете поклониться княгине? Она в своем кабинете — не выносит суеты.

Душка провел рукой по раме, перебирая пальцами по рельефу виноградной лозы: щелчок, картина плавно повернулась вовнутрь. Ах да, потайная дверца, что тут удивляться? Граф осторожно шагнул в темноту, ориентируясь на золотую полоску, тянувшуюся наискосок по мозаике паркета, через плохо прикрытые створки белеющих высоких дверей, без шума потянул за медные ручки.

Небольшая комната кажется пустой: камин, цветы, замысловатое кресло красного шелка выгибается выстеганными валиками, письменный стол в полуовале ниши у окна. Кружева нижних юбок выглядывают из-за спинки стула. Он сел к огню, привыкая к ней. Именно так любил он сиживать когда-то, следя за пишущей рукой. Все это было! Так-то, князь. Мы могли часами молчать под скрип пера, ничем не тревожась, иногда отвлекаясь от задремавших строк, чтобы утолить жажду всепонимания в желанном взоре. Так было — так будет! Он готов позвать ее по имени: «Алфея», но свита оттесняет растерянный вскрик, князь спешит передать ему шпагу, к ней уже не подступиться — бездна ширится… Бесконечный миг: она медленно отступает, отчаянно впитывая помрачающий ум ужас кричащих глаз, - неужели навсегда?