Чтение онлайн

Его любимая собака выглядела так, будто знавала лучшие времена. Складывалось впечатление, что перед ее мордой взорвалась сигара. Беда белых пуделей в том, что они всегда выглядят старше своего возраста. На маленькой собачке был фрак. Она с невероятной легкостью ходила на задних лапах. Казалось, ей было так же легко ходить на задних лапах, как и на всех четырех, может быть, потому, что она это делала на протяжении многих лет. При этом она перепрыгивала через туго натянутый клоуном канат.

Клоун с собакой был за кулисами у себя в гримерной. Остальные животные, видимо, сидели в своих клетках. А к собаке он, скорее всего, относился как к равной и всюду позволял находиться вместе с ним.

– Я работаю с самыми разными животными. Несколько лет у меня жила чудесная маленькая овечка. Дети от нее сходили с ума. Всем хотелось ее погладить. Обычно я могу себе позволить содержать только одно экзотическое животное зараз. Это дело очень утомительное. Никогда не знаешь, что животные вытворят или когда одно из них решит на тебя наброситься. Когда я был моложе, с такими удовольствиями еще можно было как-то мириться. Но теперь это меня запросто доведет до инфаркта. Какое-то время у меня еще и лев жил. С отвратительным характером. Когда я запил и мне нечем было платить за квартиру, я продал его в зоопарк. С каким зверьем я только не работал! Прямо как Ной в его ковчеге.

– А с медведем вы когда-нибудь работали?

– Ха-ха-ха! Вот тут-то ты меня и прищучила! Медведя у меня никогда не было. А сама-то ты тоже где-нибудь выступаешь?

– Когда я была подростком, у меня был один номер: я танцевала с воображаемым медведем. Мы с ним кружились по комнате в вальсе.

– Гм. Ну что ж, без зверинца легче снять номер в гостинице. Иногда воображаемое животное может быть почти таким же эффектным, как настоящее.

– Мать-настоятельница говорила, что я танцую с самим дьяволом. Но я кружилась не с ним, я танцевала с добротой, любовью, состраданием и сердечностью. Я широко раскидывала руки, приглашая эти чувства в приют. Мне очень хотелось, чтоб от этого там стало теплее и душевнее.

– Ну да, конечно. Мы, клоуны, должны стремиться воплотить на сцене некоторые великие образы мира.

– Я ищу партнера, с которым выступала, когда была еще совсем юной.

– Опиши-ка мне его.

– Он мечтатель, всегда витает в облаках.

– Есть один клоун в «Бархате», он никогда не выходит из полусонного состояния.

В тот день Пьеро отправился в зоопарк. Он прошел мимо застекленных вольеров с рептилиями, около которых никогда подолгу не задерживался. Казалось, они настолько лишены сопереживания, что их вообще трудно отнести к какой-то определенной части животного мира, представителей которого прежде всего отличают склонность к жалости к самим себе и беспокойство о том, что принесет с собой день грядущий.

Он остановился неподалеку от лебедей. Розе лебеди всегда нравились. Она бы постоянно сюда возвращалась, чтобы полюбоваться ими. Ему вспомнились большие ангельские крылья, которые они надевали на рождественские праздники, изменившие его жизнь. Он бросил в воду кусочек черствого хлеба. Лебеди, отвыкшие в эти унылые времена от того, что их кормят, расправили крылья и, единожды взмахнув ими, словно нагоняя волну, оказались рядом с ним.

Труднее было найти маленькие театры, такие, которые одновременно вмещали лишь сотню зрителей. Одно из таких заведений располагалось над рестораном, где подавали спагетти. До зрителей иногда доносились ароматы соуса, приготовляемого в больших чанах, и во время представления их начинал одолевать голод. В нужный момент хозяин ресторана велел снимать с чанов крышки, чтобы по окончании представления весь зрительный зал гурьбой валил в ресторан.

Роза в последнюю минуту перед началом представления вошла в театр и прошмыгнула к своему месту. День выдался пасмурный, шел дождь со снегом. Луч прожектора высветил посреди сцены клоуна в пижаме в горошек и ночном колпаке и кровать. Клоун широко раскрывал рот, издавая звуки, которые обычно издают, когда зевают, – только его жуткие звуки напоминали рев внезапно встревоженного слона. Потом он взял плюшевого медвежонка, ласково его прижал, лег с ним в постель, накрылся одеялом и прикрыл глаза маской.

Вскоре клоун встал с кровати, не снимая маску, как будто был лунатиком. Сел на велосипед, оставаясь в маске, и поехал на нем задним ходом. Ехал он по самому краю сцены, в любой миг рискуя с нее свалиться. Публика затаила дыхание.

Он взобрался на лестницу, стоявшую сбоку сцены. Сидевший среди зрителей ребенок крикнул ему, чтобы он проснулся. Но клоун уже шел по натянутому канату. Он дошел до середины и вновь стал зевать, издавая такие же, как вначале, неистовые вопли. Потом улегся на канат и сразу же заснул, так же игнорируя высоту, на которой находился, как игнорирует ее плывущее по небу облако.

Зрителям не стоило волноваться. Ведь ничего не может с вами случиться, когда вы спите.

Роза пошла навестить клоуна в гримерной. Он сидел на длинной зеленой кушетке, стоявшей у стены. Он слишком устал, чтобы стереть с лица белую краску. В одной руке у него была тряпочка, а в другой плошка с кремом, но он их просто держал.

– Теперь мне почти ничего не платят. Я так понимаю, придется смириться с тем, что стал неудачником. Почему все дается с таким трудом? Мне кажется, надо завязывать с клоунадой.

– А что еще вы могли бы сейчас делать?

– Разве Господь создал нас для того, чтобы мы только о том и говорили, насколько Он абсолютно во всем лучше нас? Он создал нас по образу и подобию Своему, поэтому, естественно, мы тоже хотим творить все из ничего. От такой задачи можно свихнуться, правда? Причина того, что в наши дни Он ничего не делает и не прислушивается к нам, состоит в том, что у Него совсем ум за разум зашел. Оказавшись на небесах, мы без всяких сомнений обнаружим, что на Нем смирительная рубашка.

– Значит, вы человек верующий? А в церковь вы ходите?

– Нет, конечно.

Клоун озадаченно взглянул на Розу.

– Я совсем не тот человек, которого ты ищешь, ясно?

– Не тот.

– Вот и хорошо.

Он растянулся на кушетке и накрыл курткой голову, собираясь вздремнуть.

– В воскресенье никому ни до чего нет дела, – донесся его приглушенный голос из-под куртки. – Всем нужен выходной день, чтобы отдохнуть от самих себя, какие они есть на самом деле. Вам так не кажется? Преступления ваши в счет не идут, достижения ваши не имеют значения. Вам просто надо свернуться в постели калачиком и хорошенько отдохнуть после обеда. А в своих сновидениях вы видите себя одновременно как всё и как ничего.

Что же, скажите на милость, побуждало Розу беседовать с этими клоунами, как не стремление вновь обрести ощущение невинности, которое она когда-то чувствовала? Возможно, если бы кто-то сумел ей это объяснить, она бы вновь обрела это чувство. Галлюцинация перестает быть галлюцинацией, когда ее видит кто-то другой. Тогда она становится видением.

– Ты не хочешь, дорогуша, позаниматься со мной любовью? Если нет, ради Бога, дай мне поспать.

Каждый раз, когда Роза стучала в дверь, ей давали понять, что она девушка. Все, что она при этом делала, девушке делать вроде бы не полагалось. Ей не было позволено иметь чувство собственного достоинства.