Чтение онлайн

– Роза!

Она обернулась.

– Пьеро! Как ты меня узнал?

– В мире нет никого прекраснее тебя. Я бы узнал тебя где угодно.

Она улыбнулась и прикрыла лицо руками. Она не надеялась так скоро услышать такой комплимент. Пьеро всегда с легкостью признавался в любви.

– Спасибо, – сказала Роза.

– Ты что здесь делаешь?

– Жду тебя.

– Ждешь меня?!

– Я пришла в кино и узнала эту мелодию.

– Это твоя мелодия. За эти годы я ее сильно изменил.

– Разве? Она звучала точно так же, как раньше.

– Я… Мне недавно очень захотелось тебя увидеть.

– Правда? Я тоже думала о тебе.

– В самом деле?

Так они там и стояли. С неба на них опускались снежинки, обувь их постепенно намокала. Холода они не чувствовали. Двигаться не хотели ни он, ни она, боялись, что при движении один из них может исчезнуть. Они не виделись шесть лет.

– Прости. Можно тебя обнять?

Они заключили друг друга в объятия и так стояли, не желая их разжимать, уткнувшись лицом друг другу в плечи, со слезами на щеках. Долгие годы ни у него, ни у нее не было такого плеча, в которое можно было бы поплакать. Теперь они просто обнимались и не сдерживали слез. Потом на какое-то мгновение слегка отстранились друг от друга, чтобы вновь взглянуть в любимое лицо, опять обнялись и еще немного поплакали. И в конце концов оба рассмеялись, хоть и не знали, чему смеются. Смешного в происходящем ничего не было, просто у них стало теплее на душе.

Они отправились в квартал Маленькая Бургундия, в самый популярный в городе джазовый клуб. Там всем заправлял один чернокожий, одновременно работавший носильщиком на вокзале и торговавший контрабандной выпивкой. Пьеро это заведение очень нравилось, и он решил сводить туда Розу.

Он некоторое время в этот клуб не заглядывал, потому что музыка приводила его в состояние, схожее с героиновым кайфом, и это побуждало его заходить за край и употреблять наркотики. Там был один тромбонист, от игры которого он балдел так же, как сразу после инъекции. Как-то раз в клубе выступала гастролирующая певица. Закрыв глаза, она пела о том, что ее бросил любовник. Пьеро охватила неутешная печаль, он просто не мог этого перенести и должен был вколоть дозу. Прекрасное навевало на него грусть. Но теперь, когда Роза вернулась, все оказалось наоборот – восхищение и очарование дарили ему счастье, в котором не было места печали. Точнее говоря, печаль теперь оборачивалась одной из разновидностей счастья.

Они сели за столик в уголке и заказали кувшин пива. Разливая пиво по кружкам, они его расплескивали, обливались, но при этом весело смеялись. Им уже ударил в голову хмель, когда они потянули друг друга на танцплощадку.

Все было расчудесно. Выдался прекрасный, восхитительный вечер. К той минуте, когда Роза заказала «Любовное гнездышко», оркестранты уже были или под мухой, или под кайфом. Пара музыкантов вообще вырубилась. Барабанщик развязал галстук-бабочку и лежал на сцене около своего бас-барабана. Флейтист, страдавший бессонницей, наигрывал мелодию, похожую на легкий ветерок, задувающий сквозь щель в окне. Звук его флейты походил на писк зажавшего нос младенца, а пение солиста напоминало песенку героя какого-то мультика.

Роза и Пьеро приникли друг к другу, сделали несколько коротких шажков и поцеловались. Им невыносимо было оказаться порознь даже на мгновение. Они кружились в танце, Роза словно парила над полом, а Пьеро ее поддерживал. Они касались друг друга лбами, тела их вибрировали, они льнули друг к другу. Немногочисленные посетители, выпивавшие в танцевальном зале в тот вечер, уперли локти в стол, подбородки – в ладони и наблюдали за ними, не отрывая взгляда. Танец живо напоминал Пьеро и Розе представления, которые они давали, когда были детьми. Только теперь им не надо было после выступления возвращаться в приют и спать в разных постелях.

Они стали взрослыми. Им можно было заниматься любовью.

Когда танцевальный зал закрылся, они покинули клуб и пошли рядом по улице.

– Когда я тебя искал и вернулся в приют… – произнес Пьеро и сделал небольшую паузу, – я встретил сестру Элоизу.

– Эту сучку психованную. И что же она тебе сказала?

– Она сказала, что все рассказала тебе о ней и обо мне.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Мы развратничали в ванной.

Пятнышки на щеках Розы стали пунцовыми.

– Когда это началось?

– Кажется, когда мне было одиннадцать лет. Да, точно, одиннадцать.

– Ну, мой дорогой, это же не твоя вина. Она ведь больная на всю голову. Разве ты это не понимал?

– Ты меня за это не презираешь?

– Если бы я знала, что тебе от этого станет легче, я бы прямо сейчас туда пошла и всадила ей пулю в башку.

– Да нет, я уже даже не злюсь на нее. Все это в прошлом. Я переживаю только потому, что мне кажется, это как-то на меня повлияло. Что из-за этого в каком-то смысле я стал недостойным любви.

– Не глупи. Я как-нибудь убью ее за тебя.

– Ха-ха-ха. Да что ты? Спасибо, но ты не обязана это делать.

И вдруг Пьеро расплакался.

– Послушай, ты рассказал мне про свою тайну, а теперь я поделюсь с тобой своей. Как ты знаешь, я была любовницей одного человека, но когда от него ушла, ради денег я надевала туфли на шпильках, корсеты и занималась любовью с мужчинами, одетыми в костюм зебры. Фильмы, которые при этом снимались, показывают теперь в маленьких просмотровых залах по всему миру, а мужчины смотрят их и мастурбируют.

– Ой, я видел одно такое кино! Ты там просто великолепна!

Она открыла дверь в гостиницу «Валентин», а Пьеро придержал ее, когда она закрывалась за Розой. Он поднимался по лестнице сразу же за ней. Ей казалось, что он – ее тень. Как будто он был к ней пришит. Ступеньки творили чудеса. Они очень напоминали ступеньки в сновидениях. Они были как гармошка. По некоторым подниматься приходилось слишком долго. А над другими Роза могла бы без труда пролететь, будто силы притяжения не существовало.

Так желание перекраивает физическую сущность вещей: прижимая палец к пластинке, замедляешь ее вращение, чтобы расслышать каждое слово и всё запомнить.

Не успели они войти в комнату, как Пьеро прижал Розу к голубым обоям. Она подняла ногу и обхватила ею его за бедра. Как только он к ней тесно прижался, она ощутила его член. В недоумении она опустила взгляд вниз. Потом расстегнула его брюки, запустила в них руку и почувствовала его.

Пиджак упал с него на пол. Никогда еще она так не возбуждалась, глядя, как кто-то раздевается. Скинув с себя всю одежду, она восхитилась собственным телом, как будто увидела его впервые, и увиденное ей очень понравилось. Роза скатала с ноги чулок и поразилась, насколько она худенькая. Потом пошевелила пальцами ног и также осталась ими вполне довольна.

Увидев груди Розы, Пьеро сжал их обеими руками и зарыл между ними лицо. Он сорвал с плеч подтяжки. Брюки еще не успели упасть, как он уже был внутри Розиного тела. Пряжка ремня стукнулась о пол, как якорь корабля.

Они переместились на кровать. Пьеро обнимал Розу за плечи и входил в нее все энергичнее и глубже. Она так громко кричала, что он испугался, как бы ее не услышали соседи. Дело здесь было вовсе не в том, что они могли возражать. Может быть, им очень нравилось слушать, как Роза занимается любовью. Просто Пьеро хотелось все сохранить только для себя. Это его безумно заводило, и если бы другие слышали ее стоны – это было бы равносильно тому, что они видят Розу голой.