Чтение онлайн

Пьеро в отличном настроении шагал по улице. Он размышлял, почему ему так нравится Нью-Йорк. Здания здесь были такими высокими и узкими, что казались лестницами на небеса. Он приехал сюда впервые и потому подмечал детали, на которые те, кто здесь вырос, не обращали внимания. Пьеро чувствовал себя так, будто пришел на первое свидание с этим городом. Ему было интересно каждое здание. В Монреале все дома напоминали ему о чем-то неприятном, что там происходило. В Монреале у него было такое чувство, что он проводит время с женой, которая постоянно чем-то его попрекает, капает на мозги, не перестает зудеть об ошибках, сделанных много лет назад. И уже за завтраком начинает доставать вопросом, почему он такой мерзкий отморозок.

Ему казалось, что он смог убежать от своего прошлого. Того прошлого, которое осталось в Монреале. Оно пыталось его настичь во всех клубах, где ему доводилось околачиваться. Оно стучалось в двери его друзей, стремясь узнать у них, куда он подевался или не обмолвился ли о том, куда собирается смыться. Но найти его оно так и не смогло.

Один влиятельный продюсер предложил Розе гастрольный тур. После окончания выступлений в Нью-Йорке им надо было бы собираться в дорогу. Пьеро даже удивился, что так хорошо себя почувствовал при мысли о том, что ноги его больше не будет в Монреале.

Для них настало время радоваться жизни. В ближайшем будущем никаких неприятностей у них не предвиделось. Но Роза постоянно оставалась настороженной. Она ни на минуту не забывала, что Макмагон ее заказал. Она была готова к тому, что в любое мгновение ей в затылок может упереться дуло. Где бы она ни находилась. Гангстеры совершенно не были обязаны считаться с тем, что выступления труппы Розы продлили. Под столиком в гримерной она спрятала пистолет.

После представления она позвала к себе Коломб. Розе нужно было послать сообщение в гостиницу «Ромео», где жил Джимми Бонавентура со своей кодлой. Коломб была немного не в себе, но она работала с Макмагоном и потому при общении с бандитами не тушевалась.

– Мне надо, чтоб ты сходила к Джимми Бонавентуре, – сказала ей Роза. – Сообщи ему, что сроки нашего представления продлили и мне надо с ним кое о чем переговорить. Сейчас дам тебе его адрес. Это недалеко.

– Я знаю, где его найти, – ответила Коломб, будто только и делала, что ходила к нему, потом повернулась и вышла.

Через несколько минут раздался стук в дверь гримерной. Роза распахнула дверь, ожидая увидеть на пороге Коломб. Но там стоял не кто иной, как Джимми Бонавентура. Они молча смотрели друг на друга, точно утратили дар речи.

– Как вы…

– Я был в ложе. Какая-то унылая девица сказала, что вы хотите, чтоб я зашел к вам за кулисы.

Вместо халата она накинула на себя черное пальто. Из-под него виднелись ее голые ноги. Джимми подумал, что под пальто на ней ничего нет. Она впустила его внутрь. На стене гримерной висела вырезанная из газеты фотография Пьеро, приклеенная клейкой лентой. На столике стояли полные роз вазы. Цветов было так много, что они не помещались на столике, одна ваза даже стояла на полу. Но по сравнению с Розой розы в вазах казались блеклыми.

– Вам нужна луна, – сказала Роза. – Но я не смогу передать вам ее завтра, потому что наши выступления продлили. По просьбе зрителей. Билеты проданы на месяц вперед.

– Знаю. Мне прислал сообщение Макмагон.

– Какая-то часть сведений при такой их передаче может потеряться по дороге. Нам было бы лучше связываться друг с другом напрямую.

– Да.

– Да?

– Да, думаю, это здравая мысль.

– Я смогу завтра прийти в вашу контору, чтобы мы вместе обсудили сложившуюся ситуацию?

– Да, мы всё подробно обсудим… когда вы будете одеты.

Он вышел из помещения и затворил за собой дверь. Роза так нервничала, что прислонилась лбом к двери, коснувшись ее еще и кончиком носа. По другую сторону Джимми, которому очень хотелось быть ближе к Розе, встал рядом с дверью и прижался к ней лицом. Лишь несколько дюймов дерева уберегли их от поцелуя.

На следующее утро Роза была на взводе. Она причесалась, потом, сидя на краешке кровати, щеткой начистила мыски своих ботинок на пуговицах. Ее лицо прикрывала белая вуаль – как будто паук сплел паутину под шляпкой. В тот день она договорилась о встрече с Джимми. Пьеро был в своем клетчатом костюме, который только что принесли из чистки.

– Нам надо выглядеть профессионалами, – заявила Роза, когда Пьеро кончил завтракать.

– Но почему?

– Сам знаешь почему. Здесь тебе не Монреаль.

В Нью-Йорке бандиты были убийцами. Они всюду таскали с собой автоматы и в самом деле были готовы убивать друг друга. Именно поэтому они так прославились. С самого приезда Роза читала в газетах все, что там писали о нью-йоркских гангстерах. Они регулярно отправляли друг друга на тот свет. Они были безжалостны. Пока ты кого-то не прикончил, ты не мог считаться настоящим бандитом.

В Монреале бандиты подкрались бы к вам сзади с буханкой черствого хлеба и огрели бы вас ею по голове. Они могли украсть у зазевавшейся женщины собачку. Порой они приставали к женщинам. Но они были трусоваты. Они не считались настоящими бандитами. Эта встреча с Джимми во многом была таким же представлением, какое давали Розины клоуны накануне вечером.

– Сегодня, пожалуйста, не строй из себя всезнайку, – попросила Пьеро Роза. – Лучше всего вообще ничего не говори. Можешь это сделать? Не надо тебе делиться своими соображениями о жизни и о вселенной. И лучше бы тебе помолчать о том, как мы счастливы последние несколько дней.

– Усек. Мы должны выглядеть как психи ненормальные. Чтоб тебе пусто было, рогалик. Я думал, ты – улыбка, а ты всего лишь изогнутая бровь!

С этими словами Пьеро швырнул рогалик через всю комнату. Роза прикрыла рот руками и рассмеялась. Она знала, что Пьеро мог сыграть любую роль, кроме роли крутого парня. Вместе с тем она не была полностью уверена, что Джимми ее не застрелит, как только она войдет, даже не выслушав ее предложения. И если ей было суждено умереть, она хотела, чтобы это произошло так же, как она вошла в этот бизнес, – держа за руку Пьеро.

Она легонько стукнула чайной ложкой по сваренному яйцу. Яичная скорлупа потрескалась как от маленького землетрясения.

В вестибюле гостиницы они прошли мимо одной из танцовщиц из их труппы. Она сидела на диванчике, рассчитанном на двух человек, тесно прижавшись к экстравагантно одетому лысому мужчине. Она учила его французскому языку, и, судя по его раскрасневшемуся лицу, ему это очень нравилось. Девушка жеманно показывала на ту или иную часть своего тела и называла ее по-французски: