Чтение онлайн

А ведь мать Джимми была замечательной женщиной. Она знала, что надо сделать, чтобы он перестал плакать. Она рисовала черную кошечку на кусочке бумаги, прикладывала себе к лицу и мяукала, а кошечка в этот миг будто бы оживала. Стоило ей надеть себе на руки оба его носочка, и потом они говорили ему, что им очень хочется пойти погулять.

– Однажды став потаскухой, останешься потаскухой навсегда, – сказала она Джимми в тот день, когда выпрыгнула из окна.

И тут Джимми удивил всех присутствовавших. Он сказал:

– Когда тот клоун сошел с каната, что он хотел этим сказать? Что-то вроде того, что пусть он даже тварь ничтожная, но мысленно витает в облаках?

– Именно это, – ответила Роза. – Он считает, что ограничен общепринятыми нормами поведения, но это не так.

– Как случилось, что в вашем представлении так много клоунов?

Роза повернулась к Пьеро, тем самым предлагая ему ответить на этот вопрос. Он просто сидел там, и люди, которые на него смотрели, видели, что он расстроен и чувствует себя не в своей тарелке, как будто все еще остается на стороне кошки. Ему даже взглянуть на Джимми Бонавентуру было непросто. Он не мог выкинуть из головы образы всего, что натворил этот бандитский главарь. Он знал, что многие считают Джимми Бонавентуру романтиком, судят о нем по его достижениям. Когда он начинал, у него вообще ничего не было, а теперь он правил величайшим городом на земле. Разве не это можно было назвать американской мечтой? Каким образом это случилось? Разве мог человек стать богатым, если не заботился только о себе, не принимая других в расчет?

– Я хочу подождать снаружи, – сказал Пьеро по-французски, обратившись к Розе, чтобы, кроме нее, его никто в комнате не понял.

– Зачем нам так много клоунов? Вы не были внимательны в тысяча девятьсот двадцатые годы, – стала отвечать Роза, давая Пьеро возможность выйти из помещения. – Вам не приходило в голову, что все снова станет очень плохо, и потому у вас не было нужды вкладывать деньги в печальных клоунов. А мы в Монреале понимали, что в жизни все переменчиво. Зима приходит так же неизменно, как за ней следует лето. Поэтому всегда нужно заранее быть готовым к самым разным чувствам. У нас всегда были клоуны.

– Они могли выжить на заработок от своей профессии?

– Разве вы не видели, что о нас пишут? Эта труппа пользуется успехом. В следующем году мы сможем пересекать границу в обе стороны столько, сколько захотим. Это отличное прикрытие. А на Макмагона охотится полиция. Вот так обстоят дела. Его все время хотят поймать. А в мою сторону полицейские даже не смотрят. И никогда не допустят мысли, что всем может заправлять женщина. А я – женщина и потому невидима. Меня они никогда не станут подозревать.

– Вы хотите сказать, что вас никогда не поймают?

– Нет, раньше или позже нас всех поймают. Только постоянно об этом помня, мы можем принимать рискованные решения. Вы со мной согласны?

– Да. Правда, я никогда не думал об этом в таком ключе. Вы очень доходчиво излагаете ваши соображения.

– Нас оставят в покое только после смерти. Все существует только во временных рамках. Об этом знает каждый клоун.

Какое-то время Джимми молчал, озадаченно глядя на Розу, потому что ему требовалась пауза, чтобы осмыслить Розино высказывание. Потом спросил:

– У вас там, в Монреале, есть еще кто-нибудь, кто так рассуждает? Или в Монреале вы такой уникальный экземпляр?

– Среди женщин – да.

Роза изящно нагнулась над столом, взяла из пачки бумаги один лист, а из стаканчика – карандаш. Она чувствовала себя уверенно. В листке бумаги и карандаше было что-то завораживающее. Именно с их помощью миру являлось все новое. Она стала набрасывать на бумаге схему центральной части Монреаля со всеми преступными организациями и имуществом, которое им принадлежало. На рисунке появились все ночные клубы, все небольшие театры, все узенькие проулки, все булочные с малюсенькими пирожными в витринах и все больницы с новорожденными в колыбельках. Все было нарисовано так, как было видно сверху. Каждый объект занимал именно ему отведенное место, как в сундучке белошвейки.

Она как будто выложила перед Джимми весь свой город, а заодно и свое детство. Когда она рисовала гостиницы, он представлял ее стоящей в чулках у голубой раковины с зубной щеткой в руках. Когда она рисовала кафе, он видел, как она ест шоколадный пудинг и читает роман Оноре де Бальзака. Когда она рисовала церковь, он слышал все исповедальные признания, которые она шептала священникам на ухо из года в год. Она совсем не боялась этого Монреаля, который можно было сложить и засунуть себе в карман.

Потом несколькими росчерками карандаша, разными стрелками и штрихами Роза показала, с какой легкостью Джимми Бонавентура мог взять под контроль торговлю героином, который через Монреаль шел в Нью-Йорк. Кончик карандаша двигался по странице, как пуля при замедленной съемке. Она ставила крестики у тех доков, куда доставляли героин.

– Вы знаете парней, которые перейдут на мою сторону? С ними проблем не будет?

Роза кивнула. Она годами следила за выражением их лиц в «Рокси» и точно знала, кто из них презирал Макмагона. Знала она и о том, каким ударом для них стала последняя масштабная облава. Она обвела кружочками гостиницы, которые ей нравились: те, которые Джимми купил для Макмагона в обмен на героин.

Джимми импонировала сама мысль о захвате власти или о насильственном перевороте. Особенно ему пришелся по душе этот план действий. Никогда раньше ни одна женщина ничего для него не планировала. Он всегда работал с мужчинами. Предлагаемые ими проекты иногда осуществлялись, иногда кончались крахом. Выбор метода действий порой удивлял его самого. Но именно в планах операций, которые больше других вызывали его интерес, содержались какие-то новые элементы. Такие проекты, как правило, оказывались наиболее успешными. Никто себе ясно не представлял, что делать, столкнувшись с мощным напором того, чего раньше не существовало.

Когда она присоединилась к Пьеро, курившему сигарету на улице, у входа в гостиницу «Ромео», Роза пребывала в хорошем расположении духа.

– Ну что? – поинтересовался Пьеро. – Договорилась с ним о твоих делах?

– Да! – с энтузиазмом откликнулась Роза.

Хотя походка ее была легкой и она улыбалась, когда они возвращались к себе в гостиницу, у Пьеро на душе кошки скребли. На первом этапе этого предприятия они с Розой тесно сотрудничали в работе над каждым элементом представления. Потом загруженность резко возросла, и они разделили между собой обязанности. А теперь у него возникло ощущение, что каждый из них сам по себе, что они занимаются совершенно разрозненными проблемами. Она хотела целиком сосредоточиться на торговле наркотиками. Ему стало казаться, что ее больше не волнуют отзывы о выступлениях, как они волнуют остальных участников труппы. Теперь ее интересы были сосредоточены на переговорах с гангстерами, а не с организаторами гастролей.

Он никогда не ревновал Розу из-за ее отношений с другими мужчинами. Он думал, то, что между ними, настолько перевешивает все ее связи с другими мужчинами, что сравнивать это просто унизительно. Но на этот раз она осталась в комнате планировать будущее с другим человеком. Еще не встретившись с Джимми Бонавентурой, Пьеро знал, что этот мужчина представляет для него опасность.

На подоконник сел Робин. Он выглядел как толстяк, грудь которого прострелил деловой партнер.