Чтение онлайн

Позволить мне погибнуть?

– Что ты собираешься делать — заставить меня забеременеть?

– Я использую все имеющиеся в моем распоряжении методы, чтобы переубедить тебя.- Он снова потянулся за своим напитком, наблюдая за мной поверх его края, когда сделал глоток.
– Что бы сказал тебе твой отец, если бы он стоял сейчас здесь?

– Мой отец? Он действительно верил во всю эту чушь, так что, вероятно, сказал бы мне, что я была дурой, раз ушла .

– Тогда не будь дурой.

Прохладная, влажная поверхность стакана прижалась к моим ладоням, и с небольшой неохотой я приняла напиток из его рук. Простой жест, но при этом мне казалось, что я расписываюсь в своей душе. Оттолкнувшись от стола, он наклонился надо мной и приподнял выбившийся локон, его взгляд на мгновение отвлекся, когда он поиграл с прядью.

– Пей , - сказал он таким зловещим и мрачным голосом, что это напомнило мне злодея из сказок, уговаривающего юную невинную девушку на ее собственную гибель.

Дрожащей рукой я поднесла напиток к губам и сделала глоток. Вкус черной лакрицы заплясал у меня на языке, такой вкусный, что я отпила еще. Я никогда в жизни не пробовала абсент, всегда думала о нем как о чем-то, что нравится только странным готическим типам. Но что бы он ни добавил в напиток, казалось, это утолило жажду, о которой я никогда не подозревала.

Теплая рука сжала мою, когда Иерихон оторвал бокал от моих губ и усмехнулся.

– Медленно.
– Его взгляд опустился на мои губы, и он наклонился вперед, чтобы слизнуть с них жидкость.
– Когда-то считалось, что абсент вызывает галлюцинации.

Безумие. Разврат. По-моему, именно Оскар Уайльд сравнил этот напиток с поэзией .

– Это восхитительно .

– Потворства, которые считаются наиболее порочными, обычно таковы.
– Его язык прошелся по собственным губам, когда его взгляд переместился ниже, к моему горлу, и я подумала, не укусит ли он мою шею. Вместо этого он оттолкнул ее.
– Пойдем со мной .

– Куда?

– Доверяйте, мисс Рейвеншоу.

Доверие. Правильно. Сделав еще один глоток напитка, я поставила его на его стол и встала со стула, чувствуя легкое головокружение, охватившее мою голову. Конечно, я не могла быть пьяна — я выпила всего около половины стакана, — и все же я почувствовала теплое, расплывчатое ощущение легкого кайфа. Взяв его за руку, я последовала за ним, вышла из кабинета, через коридор, галерею, к двери колокольни.

Колокольня.

Тем не менее, несмотря на тихий и удобно отдаленный голос в моей голове, предупреждающий меня повернуть в другую сторону, я последовала за ним.

– Сегодня ночью должен быть шторм. Мне говорили, что здесь опасно, когда бушует молния.
– Взяв его за руку, я позволила ему вести меня вверх по узкой каменной лестнице башни, освещенной лишь несколькими мерцающими лампами, которые висели на кронштейнах на стене.

Хватка усилилась, как будто я могла попытаться вырваться, он взглянул на меня через плечо.

– Тебе не о чем беспокоиться .

Лестничный колодец открылся для балок и строительных лесов, движущихся шестеренок и усталых звуков, которые они издавали. Мы совершили великолепную посадку по пути к колоколу на вершине башни, где задняя часть огромных стрелок часов насмешливо отсчитывала секунды. Отсчитывая конец невинности. До меня доходили смутные слухи о том, что происходило с девушками в колокольной башне. Крайняя развращенность в основном скрывалась за его древними стенами.

– Как ты можешь быть так уверен?
– Спросила я, остановившись у окна, через которое облако молний зловеще сверкало над черным морем внизу.

Его твердая рука собственнически сжала меня, и прежде чем я даже поняла, что он изменил направление, он прижал меня спиной к стене.

Капризный, как ветер, стучащий в окно, он сосредоточил свое внимание на мне, холодные камни за моей спиной напоминали, что от него никуда не деться.

Нежное прикосновение костяшек его пальцев к моей щеке противоречило тени злобы, которая проскользнула за его обычно холодным, непроницаемым взглядом.

– Потому что я настолько неоправданно жаден, когда дело касается вас, мисс Рейвеншоу, что даже удар молнии не посмеет коснуться вашей кожи без последствий.

В этот момент гром почему-то казался более отдаленным, или, возможно, его заглушал непрекращающийся стук моего сердца.

– Ты завидуешь молнии?

Он наклонился ближе, восхитительный аромат бергамота и лакрицы, такой же опьяняющий, как теплый абсент, все еще пульсировал в моих венах. Его губы прочертили легкую, как перышко, дорожку вдоль моей челюсти. Зубы задели мочку моего уха, горячее дыхание коснулось моей шеи, когда он прошептал:

– Я ревную ко всему, что так неустанно занимает твои мысли, когда ты со мной .

Закрыв глаза, я боролась с дрожью, которая пробежала по мне, как сильный шторм по хрупкому парусу. Злое обещание бурного моря. Только когда он отстранился, я открыла глаза, встретившись с его взглядом, и уловила предупреждение об опасности под поверхностью, о неизбежном шквале, который обрушится на меня.

Мне хотелось утонуть в этом.

От легкого рывка за мою руку внутренний голос взмолился: Не лезь в эту бездну, но я проигнорировала его из-за любопытства, которое вспыхнуло над этими мыслями подобно лесному пожару, из-за неумолимого притяжения неизвестного.

Следовать за ним почему-то было похоже на погружение в самые глубокие и мрачные воды, в которых я когда-либо плавала. Ужасающий и волнующий.

Когда мы, наконец, добрались до колокольной башни, мое сердце подпрыгнуло от ужаса, когда я уставилась на открытое море, а яростные порывы ветра трепали мои волосы. Перекрывая шум дующего ветра и бурных волн, звон колокола, эхом разносящийся по колокольне, оставил у меня в животе жуткое и тревожное ощущение.

– Я действительно ...
– Мой голос не мог перекричать шум бури, и я собрала волосы, чтобы они не хлестали меня по лицу.

– Я действительно думаю, что нам следует спуститься прямо сейчас!
– Холодный дождь хлестал по моей коже, оставляя достаточно влаги, чтобы холодный воздух мог кусаться.

Молния ударила в воду, ближе, чем раньше, и я попятилась к стене позади меня, разглядывая лестницу, которая вела обратно вниз.

– Я хочу вернуться!

Не обращая внимания на мои мольбы, он обошел колокольню по периметру.

Спокойно. Небрежно. Так абсурдно непринужденно, что это заставило меня задуматься, не сошел ли он с ума. Повернувшись спиной к морю, он встал передо мной и, пуговица за пуговицей, начал снимать рубашку.