Чтение онлайн

– Тебе не о чем беспокоиться. Я никому и ничему не позволю снова забрать тебя у меня .

Кивнув, она опустила взгляд и встала из-за стола, встав передо мной.

Сбитый с толку, я уставился на нее сверху вниз.

– Что это?

– Потерпи меня , - сказала она, прежде чем приподняться на цыпочки и обвить руками мою шею.
– Это называется брать то, чего я хочу .

Почувствовав, как она обхватила меня за шею, я наклонился к ней, и она прижалась своими губами к моим.

5 7

ФАРРИН

Я не знала, почему у меня дрожали руки. Это случалось каждый раз, когда я делала что-то для другого человека, как будто мое тело не могло справиться с проявлением доброты или что-то в этом роде.

Следуя по протоптанной дорожке к хижине Гэрика, я повертела рамку в руках, пытаясь решить, какой край лучше смотрится сверху. Все они были немного неисправны из-за хрупкости дерева, но сошли бы. Я даже скрутила переднюю и заднюю части вместе, оставив сверху тонкую щель, через которую можно было просунуть его бумагу.

Добравшись до хижины, я постучала в дверь и мысленно отсчитала секунды в своей голове. Добравшись до пятнадцати, я постучала снова. Подождала еще пятнадцать секунд, затем заглянула через окно в темную и пустую комнату внутри.

– Гэрик!
– Я окликнула его и ударилась лицом о стекло, заметив тарелку, чашку и вилку, стоявшие на столе. Готовые к своему следующему приему пищи. Комната внутри была чистой и опрятной, а скудная мебель, стоявшая вокруг, казалась хорошо подержанной.

– Гэрик!
– крикнула я. Оглядев двор, я поискала черную кепку скрипача, которую он всегда носил. Осматриваясь, я заметила собак, обнюхивающих что-то на опушке леса, и я пересекла двор по направлению к ним, думая, что Гэрик, вероятно, где-то среди них.

– Гэрик!
– Руки дрожали еще сильнее, чем раньше, я пересекла двор по направлению к собакам, чье внимание я, по-видимому, привлекла

отвлекая. Цербер задрал нос и подбежал ко мне, выглядя беспокойным и возбужденным, судя по тому, как он прыгал вокруг меня.

– Что тебя так взволновало?

Когда я, наконец, добралась до опушки леса, две другие собаки отошли в сторону, как будто хотели убраться с моего пути. Для чего, я не знала.

Пока я не обогнула дерево.

Поверх толстых, узловатых корней лежала кучка золы, которую начало разносить по земле поднявшимся ветром. У основания дерева, наполовину закрепленная на перевернутом корне, лежала шляпа скрипача. Рядом с ним на листе бумаги лежал грубый кусок металла неправильной формы, кончик которого казался острым, как лезвие, его поверхность была залита кровью.

Я наклонилась, чтобы увидеть, что это была бумага, на которой Гэрик написал свои воспоминания. Те, которые начинались словами "Я Гэрик Уилсон".

Только с тех пор, как я прочитала это накануне, была добавлена новая строка: Я ничто.

Сбитая с толку этими предметами, я оглядела окружающие леса.

– Гэрик!

Я вскочила на ноги и оглядела стволы деревьев, которые придавали лесу жуткую тишину. Собаки бросились прочь, возможно, думая, что я предупредила их о незваном госте.

– Гэрик!

– Бедный ублюдок .

При звуке голоса я обернулась и ахнула, обнаружив, что Реми стоит над предметами, качая головой.

– Небесная сталь. Не становится более окончательной, чем это.

– Что? Что ты имеешь в виду?

– Ты ищешь Гэрика, не так ли?

– Да, ты видел его?

Реми наклонился и взял горсть пепла на ладонь, позволяя ему просеяться сквозь пальцы и развеяться в воздухе.

– Да. Я бы так сказал .

Холодная пустота заполнила мою грудь, когда я попыталась переварить то, что он говорил.

– Ты хочешь сказать мне, что это ... это Гэрик?

– Тело вспыхивает через несколько секунд после того, как металл проникает в плоть .

– Он... покончил с собой .

– Ты действительно не улавливаешь, принцесса?

– Не называй меня принцессой.

В полубессознательном ступоре я уставилась на газету, и хотя мне следовало грустить, следовало оплакивать беднягу, который покончил с собой, единственное, что я чувствовала, был гнев. Дикий, иррациональный гнев.

– Почему?
– Прошептала я, изучая предмет, который он, должно быть, использовал, чтобы покончить с собой.

– Некоторые люди не могут смириться с правдой .

Мой гнев обострился, как лазерный луч.

– Это сделала Эви .

– Ты думаешь, она убила его?

– Да. Я имею в виду, нет. Не напрямую. Она сказала ему, что его жена никогда не вернется.

Присвистнув, Реми покачал головой и поднялся на ноги, встав рядом со мной.

– У этой дамы определенно есть подлая жилка .

– Да, она немного бессердечная...

– Теперь полегче. Не то чтобы она приставила лезвие к его горлу. Если только она этого не сделала.
– Он опустил взгляд на оружие.
– Не-а. Это все был он .

– Как ты можешь быть уверен?

– Видел, как он это делал.

Я перевела взгляд на него.

– Что? Ты позволил ему сделать это? Почему? Почему ты не остановил его?

Один сильный толчок почти не сдвинул Реми с места, но он поднял руки.

– Что значит позволил? Когда мужчина хочет покончить с этим, это зависит от него. Это не моя работа - вмешиваться и спасать положение .

– Он мог просто оказаться в плохом положении. Несколько ободряющих слов могли бы удержать его от доведения дела до конца!
– Еще один

бесполезный толчок послужил не чем иным, как выплеснул часть моего гнева.
– Неужели в тебе нет ни капли сострадания? Черт возьми, Реми!

– Успокойся, принцесса. У тебя будет инсульт .

– Перестань называть меня принцессой!

В порыве я пнула оставшуюся кучку пепла, подбросив ее в воздух, откуда она полетела обратно нам в лица. Кусочки останков Гэрика попали мне в глаза, и я закашлялась, вытирая порошкообразную пыль.

– Ах! Черт!
– Реми провел пальцем по языку и сплюнул на землю.
– Ублюдок залез мне в рот!

Прикрыть рот рукой было всем, что я могла сделать, чтобы удержаться от смеха, но это не помогло, когда я фыркнула, и из моего носа вылетело еще больше пепла. При этих словах я не смогла сдержать смех, который слетел с моих губ, и я наклонилась вперед, чтобы громко рассмеяться.

Реми взглянул на меня, и то, что началось как тихий смешок, превратилось в настоящий слезливый смех. Прошло совсем немного времени, прежде чем мы оба едва могли стоять прямо, так сильно мы смеялись.

Когда он, наконец, стих, в воздухе повисла мрачная тишина, и я уставилась на бумагу, все еще лежащую на земле.