Чтение онлайн

– Что у тебя там?- спросил он.

– Ничего.

Люстина сунула птицу в карман своего фартука и встала лицом к лицу с несчастным мальчишкой.

– Ты лжешь.
– Барон протянул ей руку.
– Отдай то, что спрятано у тебя в кармане .

– Нет .

– Люстина, просто отдай это, - настаивал Драйстан, стоя в стороне.
– Это не стоит таких последствий .

Нахмурив брови, она покачала головой.

– Это очень стоит последствий, и я отказываюсь .

– Я не буду повторять тебе это снова. Отдай это. Сейчас же .

– Для чего? Какие жестокие вещи ты бы сделал с этой птицей ради своего развлечения?

– То, что я бы сделал, тебя не касается. Либо ты отдашь её сейчас, либо я заберу его силой .

– Люстина... пожалуйста.- Слова Драйстана доносились сквозь стиснутые зубы.
– Я также не желаю страдать от последствий твоей наглости .

– Я сама потерплю удары плетью, если потребуется. Я не отдам тебе эту птицу. Ты можешь быть молодым Лордом этого

поместья, но ты не повелитель птиц. И ты, конечно, не мой повелитель .

– Кто бы попытался командовать таким неуправляемым и деспотичным созданием, как ты.
– Он придвинулся ближе.
– Отдай мне птицу.

– Скажи мне, для чего .

– Делай, как он говорит, Люстина, - снова прозвучал Драйстан.
– Ты не представляешь, какие неприятности это принесет .

– Возможно, нет. Но я знаю, какой вред ожидает эту бедную птицу, если я подчинюсь.

Ледяные глаза барона сверкали одновременно интенсивностью и мрачным весельем, что только подтвердило ее опасения.

– Отдай мне птицу, и из этого ничего не выйдет .

– Я бы предпочла, чтобы вы вырвали бедное создание из моих рук.

– Неразумно насмехаться надо мной, девочка .

– Также неразумно угрожать мне, милорд .

– Хватит об этом.

Он наклонился вперед, потянувшись к ее руке, и, отдернув ее, Люстина отлетела назад.

Земля соприкоснулась с ее позвоночником, вызвав вспышку боли, и она поморщилась, когда ощущение уколов поднялось к носовым пазухам. Молодой барон упал на нее сверху, удерживаясь на вытянутых руках, и, казалось, уставился в карман ее фартука, где лежала птичка.

В тот момент, когда он потянулся за ней, Люстина впилась ногтями в его кожу головы и потянула назад то немногое, за что смогла ухватиться.

Барон ударил ее запястьем о землю рядом с ее головой, что быстро высвободило ее пальцы из его волос.

Осторожно, чтобы не потревожить раненую птицу, спрятанную в кармане, она поднесла колено к его паху и улыбнулась, когда оно коснулось его самой чувствительной плоти.

Барон зарычал и прижался своими бедрами к ее, его голубые глаза горели такой яростью, что у нее екнуло сердце в быстром ритме.

– ЛЮСТИНА!
– Крикнул Драйстан откуда-то из-за потасовки.
– Просто отдай ему птицу! Ради всего святого, это того не стоит!

– Не указывай мне, что делать!
– Она вцепилась в барона, когда он залез не в тот карман.
– Я не собираюсь слушать парочку жалких мальчишек, которым обоим не помешала бы хорошая порка!

Она подняла голову, чтобы укусить его за ухо, от чего он увернулся как раз в тот момент, когда ее зубы задели его мочку.

– Я вижу, монастырь проделал прекрасную работу, научив тебя вести себя как дикое животное, - процедил барон сквозь зубы.

– И это твое шикарное университетское образование научило тебя валить дам на землю?

– Я дам тебе знать, как только увижу леди .

Новая вспышка гнева вспыхнула внутри нее, и было удивительно, что бедная птичка в ее кармане не была раздавлена на куски ее размахивающими руками и ногами.

Прекратив рыться в ее карманах, на этот раз барон схватил ее за оба запястья, вдавливая их во влажную землю под ней. Грязь хлюпала по ее коже, и она чувствовала, как ее платье испачкалось в результате последовавшей борьбы.

– Отдай мне птицу!

– Никогда!

– Ты всего лишь вспыльчивая соплячка, котороую следовало бы положить кому-нибудь на колени и наказать. Только тогда ты научишься держать свои наглые губы на замке .

– Я никогда не замолчу из-за избалованного ребенка!

– Тогда я закрою их для тебя .

Его губы крепко прижались к ее губам, и хотя каждая чувствительная клеточка ее существа стремилась оттолкнуть его, гораздо большее сопротивление тянуло ее вперед. Она не сопротивлялась ему. Она не могла. Как бы сильно ей ни хотелось оттолкнуть его и почувствовать удар своего кулака о его кости, вкус его губ на ее собственных оказался гораздо более мощным отвлекающим фактором. Никакого мальчика когда-либо она не целовала раньше. И когда он наконец отстранился от нее, ее охватило головокружение. Она открыла глаза и увидела, что на нее сверху вниз смотрит интенсивная зимняя синева, похожая на ледяную бурю. Холод, охвативший ее, улегся под жаром его взгляда, и мир вокруг нее померк, как в те времена, когда она лежала в реке, опустив уши чуть ниже поверхности, и смотрела в ярко-голубое небо над головой.

– Я презираю тебя, - прошептала она, но слова были ложью.

– И я тебя, - возразил молодой барон, не отрываясь от ее распростертого тела. Не сдвинувшись с места и не оторвав от нее взгляда. Его глаза оставались прикованными к ее губам, и он облизал свои собственные, как будто представляя этот поцелуй заново.

Затем, совершенно внезапно, он разрушил свои чары и сунул руку в карман, в котором держал птицу. Люстина могла чувствовать его борьбу, когда он поднимал его изнутри.

Она протянула руку, чтобы остановить его, но в его глазах было предупреждение, которое сказало ей, что если она будет сопротивляться ему, то наверняка пожалеет об этом.

– Пообещайте мне, что не причините ей вреда.- Когда он не ответил сразу, она крепче сжала его запястье, игнорируя, как он зарычал на нее в ответ.
– Обещайте мне, милорд.

– Я не даю никаких обещаний. Особенно нетерпеливым девушкам, которые так хотят, чтобы их сняли перед аудиторией.

– Возможно, и так. Но независимо от того, горю я желанием, как ты говоришь, или нет, я любезно прошу тебя проявить милосердие к птице.

– И у меня нет никаких обязательств перед тобой. Поэтому я говорю, забудь о птице. Это больше не твоя забота .

– Я не могу забыть, когда в моей природе - беспокоиться о вещах, которые сломаны.

За птицей, за вещами скрывался смысл. Ей стало любопытно узнать о бароне, она думала о нем со времени своего последнего визита неделю назад. Несколько ночей размышляла над словами, которые он произнес во время их последней встречи, о епископе Венейбле и ее матери. За это время она пришла к пониманию, что молодой барон не собирался мучить ее, как она думала вначале. В его намерения не столько входило ранить ее сердце, сколько вытолкнуть правду из упрямых уст, которые давно были запечатаны.