Чтение онлайн

— Я нахожусь здесь уже несколько дней, сама не знаю почему. У меня нет никакой возможности сообщить дядюшке Исмаилу, что я в безопасности. Только Аллаху известно, о чем он думает.

Хамза одет, как простой рабочий, в коричневые штаны и белую рубашку. Талия повязана полосатым кушаком. Хлопчатобумажный тюрбан потемнел от частых стирок. Он отрастил бороду.

— Прости меня, Янан. Только так я мог оградить тебя от беды.

— От какой беды?

— Я пытался связаться с тобой в Шамейри, однако Виолетта окружила тебя непроницаемым кордоном. Ты получала мои письма?

— Письма? Нет. Я не получала от тебя никаких вестей. В последний раз мы виделись в доме отца. — Горькие нотки зазвучали в моем голосе. — С тех пор прошло уже около года. Я думала, ты опять уехал за границу.

Вдруг я вспомнила о посланиях Мэри, которые тоже не доходили до меня. Неужели Виолетта перехватывала и письма моего кузена?

Хамза разочарованно покачал головой:

— До последнего времени я находился в Париже. Я писал тебе оттуда. — Поняв, что я ничего не знаю о письмах, он продолжал: — Так вот почему ты не отвечала мне. В общем, отчаявшись наладить связь, я нанял человека в деревне, который должен был следить за тобой. Он разузнал, что ты направляешься к причалу Бешикташа, и прислал мне сообщение.

— Так ты следил за мной? Но с какой целью?

— Я волновался за тебя. Ты в опасности.

— Ты постоянно твердишь о какой-то опасности, но я не понимаю, в чем дело. Почему ты просто не приехал ко мне в Шамейри и не предупредил обо всем?

— Не уверен, что Исмаил-ходжа одобрил бы мои действия. Он не любит меня.

— Неправда! — воскликнула я.

— Так или иначе, я дважды приезжал в отсутствие твоего дяди, однако Виолетта не впустила меня в дом.

— Что? Но она ведь служанка. Она не вправе контролировать мои действия и препятствовать встречам с близкими людьми.

— Она заявила, что ты никого не хочешь видеть. Я ждал в павильоне и звал тебя. — Он сжал губы и издал соловьиную трель. — Однако ты так и не явилась. Наверное, Виолетта чем-то отвлекла тебя. Не знаю, какие у нее мотивы. Возможно, она участвует в заговоре.

В раздражении я повысила голос:

— Какой еще заговор? Если ты так беспокоился, почему не встретил меня у пирса, а прятался в карете, как вор? Когда мы сели в экипаж, разве ты не мог показаться мне?

Я разволновалась, вспоминая детали пережитого. Практически на меня напали во второй раз.

— И зачем нужно было пользоваться хлороформом?

Хамза смотрел вниз, его длинные пальцы трогали чайный стакан.

— Я скрываюсь. Меня разыскивают агенты султана по обвинению в подстрекательстве к мятежу, — быстро сообщил он, бросая на меня тревожные взгляды. — Я находился в Париже, когда услышал о случившемся в прошлом году.

Видимо, на моем лице отразилось полное недоумение. Он отвел взгляд, повернувшись к окну. Сквозь густую листву просачивался желтоватый солнечный свет.

— Я имею в виду этого негодяя Амина, — пояснил он, вдруг осознав, что я не понимаю, о чем идет речь. Хамза покраснел.

Я ничего не ответила, и он продолжил скороговоркой:

— До меня дошли сведения о планах мести, вынашиваемых Амином, и тогда я отправился в обратный путь. Я не в силах ничего изменить, но хочу позаботиться о тебе и предотвратить новую беду.

— Тебе не следовало подвергать себя такому риску.

— Я знаю Амина, — отвечал он, гневно сверкая глазами. — Ты не представляешь, на что способен этот человек.

— В чем заключается суть заговора, от которого ты меня спасаешь? — резко спросила я. — Тебе следовало сообщить о нем папе или дядюшке Исмаилу. Какой смысл привозить меня сюда? Все начнут беспокоиться и предполагать самое худшее. Ты хорошо обдумал последствия?

— Зато теперь я спокоен. Стоило рискнуть ради того, чтобы увидеть тебя в целости и сохранности.

— А ты подумал, как это все отразится на мне?! — закричала я.

Хамза помрачнел и стал объяснять:

— Амин — подлец, который ни перед чем не остановится.

— Почему ты не сказал об этом в прошлом году, когда папа впервые заговорил о помолвке? Почему ты тогда не предупредил отца?

Хамза одним глотком выпил чай из стакана и поставил его на блюдце так резко и с такой силой, что я вздрогнула. Старуха с беспокойством скосила глаза в нашу сторону.

— Мне пришлось провести многие годы в Париже, потому что кто-то во дворце обвинил меня в измене. Когда я вернулся на родину два года назад, за мной установили слежку и стали чинить всяческие препятствия. Ты считаешь, твой отец послушал бы меня? Да он презирает меня и мои идеи. Дабы продвинуться по службе, он водит дружбу с отъявленными реакционерами. Я думаю, именно он донес на меня полиции.

— Не верю, — горячо возразила я. — Папа не мог поступить так с племянником. Ты ведь жил в нашем доме, ел наш хлеб.

Хамза горько улыбнулся и пожал плечами:

— Ты многого еще не понимаешь, принцесса.

— Ты несправедлив ко мне, Хамза. Я знаю своего отца и имею кое-какое представление о происходящем во дворце. Бесчисленные фракции непрерывно плетут интриги. Возможно, папа не разделяет твоих взглядов, но уверена: родная кровь дает о себе знать. Отец не всегда поступает правильно, но у него доброе сердце. Кто сказал тебе о предательстве?

— Я уверен в этом.

— Отлично, — фыркнула я. — Можешь обвинять его во всех смертных грехах, однако, если тебя хоть немного заботит справедливость, о которой ты постоянно говоришь, приведи какие-то доказательства.

— Твоего отца повысили в должности и назначили советником в министерстве иностранных дел за несколько дней до того, как меня обвинили в измене. Друг отца Амин способствовал его продвижению. Теперь, когда Амин обесчещен и впал в немилость, положение твоего отца также стало шатким. Нельзя служить преступнику, — с негодованием закончил он.

— Что ж, тогда у нас в правительстве останется совсем мало приличных людей, не так ли? Папа был твоим покровителем, — парировала я.

Хамза растерялся. Он явно не ожидал, что разговор примет такой оборот.

— Твой отец не уважает меня, — пробормотал он.

— Чепуха! Нет никаких доказательств того, что отец донес на тебя. Может быть, виной всему Амин. Ты ему очень не нравился. — Мне пришло в голову, что Амин считал Хамзу соперником в борьбе за мою руку, однако я не стала говорить об этом. Вспомнила выражение лица моего жениха в тот вечер, когда Хамза приветствовал меня во время приема в нашем доме. Амин привык силой устранять всех, кто вставал на его пути. Ему было гораздо легче убрать Хамзу, чем в течение длительного времени завоевывать мое расположение.