Чтение онлайн

— Заправляемся и валим отсюда, — бросил Корнев в рацию, чувствуя, что, если они останутся здесь еще на полчаса, дисциплина пойдет по одному месту окончательно. — По машинам!

Колонна мерно пожирала километры. Колеса тяжелой техники месили раскисшую грунтовку, оставляя за собой глубокие борозды, в которых тут же скапливалась грязная вода. Мехводы держали ровный темп, не разгоняясь до предела, но и не плетясь как черепахи. Гул мощных дизелей глушил все остальные звуки, превращаясь в монотонный фон, к которому, впрочем, разведчики давно привыкли.

Корнев сидел на сиденье у самого борта, придерживая рукой прыгающий на ухабах автомат. Он скользнул взглядом по десантному отделению. Картина была той еще. Суровые мужики в бронежилетах и касках, увешанные подсумками и гранатами, старались лишний раз не шевелиться, чтобы случайно не отдавить кому-нибудь пушистый хвост или не заехать прикладом по уху. Хвостатые барышни, переодетые в мешковатую зеленую цифру, жались друг к другу, вздрагивая на особо сильных ухабах, но продолжали счастливо пялиться на проносящиеся мимо пейзажи.

Но эпицентром всего этого передвижного цирка был левый угол отсека. Там, зажатый между цинками и ребристой переборкой, сидел Леший. Лицо у командира взвода имело такое выражение, будто он прямо сейчас героически терпел операцию по удалению аппендицита без наркоза. Причиной его страданий была Лисея. Мелкая кошка окончательно освоилась внутри гремящей железной коробки и, ничуть не смущаясь присутствия остальных бойцов, использовала старлея в качестве личного ортопедического матраса.

Деваха свернулась калачиком, бесцеремонно закинув ноги на бедро Лешего, а голову пристроила на его широкой груди, прямо поверх плитника. Хвост девицы ритмично и довольно похлопывал разведчика по колену. Сам Леший сидел не шевелясь, боясь даже вздохнуть полной грудью, чтобы не спровоцировать очередной приступ неконтролируемой кошачьей нежности. Пару раз он пытался аккуратно отодвинуть ее руку, но девчонка сквозь сон лишь недовольно фыркала и вцеплялась в стропы разгрузки еще крепче.

Корнев смотрел на это безобразие и чувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное со смехом. Дисциплина трещала по швам из-за одной малолетней инопланетянки.

Колонна продолжала трястись по разбитой дороге. Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая кроны гигантских деревьев в тревожные багровые тона. Впереди их ждал еще один день пути, и капитан нутром чуял, что спокойно этот день не закончится. Слишком много факторов. Чужой лес, спасенные пленницы с их специфическими инстинктами, уставшие после боя мужики.

— Казанова, кончай ржать. Вызови Смолина, — скомандовал Корнев, возвращаясь в рабочий режим. — Пусть «птичку» поднимет повыше. Ищем место под привал. Нужно что-то просторное, чтобы техника в круг встала, и желательно с естественным укрытием.

Связист мгновенно посерьезнел, вытащил рацию и связался с повелителем дронов. Шутки шутками, а война никуда не делась. Где-то в этих лесах наверняка бродили остатки того отряда ушастых, или другие группы. И если малораны решат отомстить за своих, ночевка превратится в очередную кровавую баню.

Место для ночевки нашлось спустя минут сорок. Это была здоровенная поляна, почти проплешина в сплошной стене гигантских деревьев, образовавшаяся, видимо, после какого-то древнего бурелома. Лес здесь немного расступался, давая пространство для маневра. Мехводы мастерски, с филигранной точностью втиснули тяжелые бронированные туши между раскидистыми стволами, сформировав классический «гуляй-город», который в реалиях противостояния с ушастыми неплохо прикрывал разведку после марша. Морды машин смотрели наружу, сектора обстрела перекрывали друг друга, а в центре образовалась относительно безопасная зона.

Едва дизеля заглушили, и на поляну опустилась относительная тишина, нарушаемая лишь треском остывающего металла, как хвостатые барышни мгновенно активизировались. Девицы деловито похватали короткие трофейные ножи, которые им оставили бойцы, и гурьбой ломанулись к ближайшим кустам.

Корнев, только что спрыгнувший с брони, не сразу понял, что происходит. Он наблюдал, как Ависса, размахивая тесаком, яростно рубит толстые ветки какого-то местного аналога орешника, а остальные кошки споро тащат этот стройматериал в центр лагеря, явно намереваясь возвести целый поселок из шалашей. Хруст и треск стоял такой, будто в лес забрело стадо пьяных лосей.

— Стоп! А ну тормози, стройбат! — рявкнул капитан, бросаясь наперерез Ависсе. Он перехватил ее руку с занесенным ножом. — Вы что творите, полоумные?

Ависса возмущенно вырвала руку.

— Мы строим укрытие, командир, — с достоинством ответила она на ломаной латыни. — Ночи здесь холодные. Нужна крыша. Ветки, лапник, всё как всегда.

— Как всегда у вас в деревне будешь делать, — буркнул Корнев в ответ. — Вы мне сейчас своим стуком и хрустом весь периметр демаскируете. Ушастые за десять километров услышат, что здесь лесопилка работает. Бросьте дрова, быстро.

Дамы с откровенным непониманием переглянулись. Для них ночевка в лесу без костра до небес и шалаша из веток означала не самые приятные часы времяпрепровождения. Кошки сбились в кучу, настороженно наблюдая за действиями пришельцев. А посмотреть было на что.

Бойцы, привыкшие к полевым выходам, действовали быстро, чтобы побыстрее вытянуть ноги после длительного рейса. За десять минут на поляне выросли палатки. Дуги из авиационного алюминия со щелчками вставали в пазы, плотный непромокаемый материал натягивался струной. На землю легли толстые, фольгированные коврики-пенки, сверху полетели спальники. Никакого стука топоров, никаких сломанных веток. Только шуршание синтетики и тихие комментарии, ко кого сегодня будет обнимать и много ли с утра найдется задушенных хвостами дурачков.

Кошки смотрели на это как на проявление высшей магии. Одна из девчонок осторожно подошла к палатке и потрогала гладкий материал тента.

— Это… дом? — тихо спросила Ависса, подходя к Корневу. — Он же тонкий. Ветер продует.

— Не продует, — хмыкнул капитан. — Там внутри теплее, чем кажется. Идите, располагайтесь. Вон та большая, ваша.

Но настоящий культурный шок у хвостатых пленниц случился чуть позже, когда дело дошло до ужина. Двое суток голодовки давали о себе знать, у девчонок животы урчали так громко, что заглушали шорох листьев. Они жадными глазами смотрели, как солдаты достают из машин странные зеленые картонные коробки.

Казанова, решив блеснуть гостеприимством, подтащил несколько таких коробок к кошачьей стайке.

— Ну что, дамы, будем вкушать дары военно-промышленного комплекса, — балагурил связист, вскрывая картон. — Смотрите и учитесь, пока я добрый.

Боец достал металлическую банку с тушенкой, вскрыл консервным ножом, установил маленькую жестяную таганку, бросил туда таблетку сухого горючего и чиркнул спичкой. Таблетка зашипела, выделяя ровный, бездымный огонь. Банка водрузилась сверху. Спустя пару минут по поляне поплыл густой запах разогреваемой говяжьей тушенки с гречневой кашей. Этот аромат, насыщенный специями и настоящим мясом, ударил по обонятельным рецепторам изголодавшихся кошек как кувалда. Они завороженно смотрели на варево, судорожно сглатывая слюну.