Чтение онлайн

Когда Казанова раздал пластиковые тарелки и плюхнул туда по щедрой порции горячей каши, началась форменная вакханалия. Девчонки набросились на еду так, словно это был деликатес из мишленовского ресторана. Они уплетали казенный паек, обжигаясь, пачкая носы и щеки жиром.

— Охренеть — озадаченно хмыкнул Казанова, — походу, придется еще раз повторить, а то боюсь такими темпами, ночью дамочки кого-то обглодают.

Даже гордая Ависса, съев свою порцию за минуту, с явным сожалением посмотрела на пустую тарелку.

— Это… мясо. Много мяса, — констатировала она, облизывая губы. — Вы, пришельцы, живете как короли, если можете кормить этим простых солдат в лесу.

Корнев, уплетавший свой паек, сидя недалеко от нее, только усмехнулся. Знала бы Ависса, как бойцов воротит от этой тушенки на третий месяц командировки.

Наевшись от пуза, девчонки разом сомлели. Калорийный удар сделал свое дело. Глаза начали слипаться, хвосты безвольно опустились на траву. Они потянулись к выделенной им палатке, забираясь внутрь и с удивлением обнаруживая, что на фольгированных ковриках действительно тепло и мягко. Через десять минут из палатки доносилось лишь дружное, ровное сопение.

Тем временем лейтенант Смолин не дремал. Он устроился в своем Спартаке, окутанный синеватым светом мониторов. С тихим жужжанием в ночное небо взмыл квадрокоптер, оснащенный мощным тепловизором.

— Командир, — раздался в наушнике Корнева голос БПЛАшника. — Птичка в воздухе, высота двести. Проблем в округе не наблюдается. Светится только пара каких-то кабанов, что-ли, на севере, но они двигаются от нас.

— Принял. Леший, давай разводи караулы.

Корнев сам обошел периметр. Поставил фишки в самых неочевидных местах, наказал сменяться каждые два часа, чтобы не замыливался глаз. Тепляки и ночники выдали всем дозорным. Лес стоял темной, непроницаемой стеной, но капитан чувствовал себя уверенно. Никто не подойдет к ним незамеченным.

— Спи, командир, — Гвоздь, заступавший в первую смену, хлопнул по стволу своего пулемета. — Я муху не пропущу.

Корнев кивнул, залез в свою палатку, скинул только разгрузку с ботинками и провалился в тяжелый, без сновидений сон. Он готовился к спокойной ночи.

Утро началось не с пения местных диковинных птиц и не с запаха свежезаваренного сублимированного кофе. Оно началось с классического армейского пиз…ца, только с легким эротическим уклоном, от которого Корневу захотелось пробить фейспалм прямо сквозь кевларовый шлем.

Леший, честно оттарабанив свою смену в охранении с трех до пяти утра, промерз до костей, несмотря на утепление. Местная роса выпадала такая, что хоть отжимай. Сдав пост бойцу смены, старлей на автопилоте дополз до своей палатки, которая сиротливо жалась к огромному зубастому колесу «Тайфуна». Он даже не стал раздеваться, просто скинул берцы, забрался в спальник, накрывшись сверху до кучи курткой. Организм, истощенный адреналином и бессонницей, моментально вырубился.

Ему снилось что-то путаное. Сначала он отстреливался от толпы ушастых, потом ушастые превратились в проверяющих из штаба округа, которые требовали у него инвентарные номера на трофейные мечи. А потом всё исчезло, и ему стало удивительно тепло и уютно.

Проснулся взводный от того, что его правая рука, инстинктивно искавшая во сне тепло, сжала что-то подозрительно мягкое, упругое и совершенно не похожее на свернутый бушлат. В ответ на это неосознанное сжатие из-под куртки раздался сдавленный, глубокий стон. Звук был таким откровенным, что Леший на секунду решил, будто он все еще спит, и сон принял неожиданно пикантный оборот. Но следом за первым стоном последовал еще один, более проникновенный.

Глаза Лешего распахнулись. Мозг, взбаламученный армейскими рефлексами, сработал на опережение. Засада! Враг в палатке! Взводный подскочил как ужаленный, попытавшись одновременно выхватить из-под подушки пистолет и перекатиться в сторону. Он наглухо забыл, где именно поставил палатку. Тело рванулось влево, ткань палатки натянулась, и голова Лешего с глухим стуком впечаталась в жесткую, дубовую резину колеса «Тайфуна».

— Су-у-ука! — взвыл Леший, хватаясь за ушибленный лоб и оседая обратно. Искры из глаз посыпались такие, что можно было прикуривать.

Краешек куртки откинулся, и на ошалевшего, потирающего шишку старлея уставились два огромных, поблескивающих в полумраке палатки глаза. Лисея. Девчонка лежала рядом с ним, и ничуть не смущаясь от ситуации, радостно, во все тридцать два зуба, лыбилась.

Секунд пять разведчик просто смотрел на нее, пытаясь осознать масштаб этого залета. Как она сюда пролезла? Почему он не проснулся? И самое главное, что теперь делать с этой мелкой маньячкой? В голове пронеслась шальная мысль просто придушить ее по-тихому и закопать, чтобы пацаны не ржали.

Изобразив на лице максимально кривую, дергающуюся улыбку, похожую на оскал паралитика, Леший медленно, не делая резких движений, вытянул свою руку из-под девицы. Затем, схватив берцы в охапку, пулей вылетел из палатки.

Оказавшись на улице, Леший судорожно натянул ботинки на босу ногу и, злобно пыхтя, огляделся. Лагерь только начинал просыпаться. Возле костра, переминаясь с ноги на ногу, стоял молодой контрактник. Именно он заступил на фишку после Гвоздя и должен был пасти периметр, включая палатку с этим пушистым зоопарком.

Леший преодолел расстояние до костра в три гигантских прыжка. Паренек даже не успел открыть рот для приветствия, как взводный схватил его за грудки, приподняв над землей, и тряхнул так, что у парня клацнули зубы.

— Ты как фишку держишь, придурок слепой?! — прошипел Леший прямо в бледное лицо салаги, брызгая слюной. — Я тебя спрашиваю, кто охранял женский барак?!

— Т-т-товарищ лейтенант! — заикаясь, выдавил Сидоров, пытаясь отцепить стальные пальцы Лешего от своего ворота. — Я охранял! Всё тихо было! Никто не выходил, честное слово! Муха не пролетала!

— Муха у него не пролетала! А кошка размером с теленка у тебя, значит, пролетела?! — Леший тряхнул его еще раз. — Ты их считал, когда они спать ложились?!

— Считал! Двадцать семь голов! Я лично пересчитал, когда менялись! — боец чуть ли не крестился свободной рукой. — Они все в своей палатке были! Я туда не заглядывал больше, там же девки…

Леший выругался, разжал пальцы и оттолкнул парня. Разведчик пошатнулся, потирая шею. Взводный понимал, что салага, в общем-то, не виноват. Эти дочери Леса передвигались так бесшумно, что могли бы преподавать скрытное перемещение спецназу ГРУ. Видимо, Лисея дождалась, пока часовой отвернется, выскользнула из палатки тенью и так же тенью просочилась к нему под бок.

— Вашу мамашу… — Леший устало потер лоб, на котором наливалась приличная шишка. — Капитан спросит, скажи, у нас ЧП, диверсия на сексуальной почве.

Мужики вылезали из палаток, ежась от холода, и с нескрываемым интересом стягивались к эпицентру событий. Казанова уже приготовил телефон, предвкушая продолжение шоу. Корнев вылез из своего спальника. Выслушав сбивчивый доклад красного как рак Лешего, капитан только глубоко, обреченно вздохнул. Он посмотрел на палатку взводного, из которой как раз высовывалась заспанная, всклокоченная, но абсолютно счастливая морда Лисеи. Девица потягивалась, выгибая спину, и с обожанием смотрела на своего «альфа-самца».