Чтение онлайн

В наушнике гарнитуры, до этого молчавшем, неожиданно ожил голос одного из операторов беспилотников, который дежурил на высотной «птичке».

— Командир, на двенадцать часов, удаление километра четыре, — без лишних эмоций доложил боец. — Наблюдаю активный замес.

Корнев, дремавший в своем командирском кресле в «Тайфуне», мгновенно очнулся. Слово «замес» подействовало лучше нашатыря. Он рывком сел прямо, вглядываясь в экран тактического планшета, куда тут же вывелась картинка с дрона.

— Подробнее, — произнес капитан в тангетку.

— Картинка с высоты так себе, листва мешает, — отозвался оператор. — Но вспышки вижу отчетливо. Судя по интенсивности и цвету, там работают не просто из луков, а кидаются серьезными магическими плюхами. Очень серьезными. Похоже на бой, а не на охоту.

Корнев тут же отдал команду по всей колонне.

— Всем стоп! Колонна, к обочине, в тень. Двигатели не глушить, быть в готовности. Смолин, что у тебя?

Лейтенант Смолин, чья машина шла в середине колонны, уже и без приказа вовсю колдовал над своим оборудованием.

— Понял, командир. Поднимаю ретранслятор на максимальную высоту, попробую пробить сигнал сквозь эту зеленку. Вторую «птичку» уже отправил вперед, к месту столкновения. Через пару минут будет нормальная картинка крупным планом.

Ждать, к счастью, пришлось недолго. Через минуту на командном планшете Корнева изображение с высотной камеры сменилось четкой, детализированной картинкой с низколетящего разведывательного дрона. Квадрокоптер завис над широкой, развороченной поляной, и то, что предстало перед глазами разведчиков, заставило даже бывалых ветеранов присвистнуть. В прямом эфире, без рекламы и SMS-голосования, транслировалась самая настоящая средневековая разборка, только с поправкой на магию и местный колорит.

— Ну, ни хрена себе… — выдохнул Казанова, который пристроился за плечом Корнева и тоже пялился в экран. — Римляне против ушастых, стенка на стенку. И, похоже, наши «почти союзники» сейчас конкретно огребают.

Картинка с дрона была настолько четкой и детализированной, что возникало ощущение просмотра не военной сводки, а какого-то дорогого голливудского блокбастера про фэнтези. На широкой, вытоптанной поляне, усеянной валунами и поваленными деревьями, насмерть зарубились две армии. Сверкающая на солнце сталь, алые плащи легионеров и темные, почти черные доспехи малоранов смешались в одну кипящую, кричащую массу.

Закованные в лорику сегментату, римские пехотинцы, медленно, шаг за шагом, отступали под яростным натиском ушастых. Щиты-скутумы, украшенные имперскими орлами, были иссечены ударами мечей и покрыты инеем от ледяных заклинаний. Было видно, что легионеры дерутся отчаянно, с яростью обреченных, но их строй то и дело прорывали. Малораны, более легкие и быстрые, в своих мерцающих доспехах, двигались как быстрый поток воды. Они уклонялись от тяжелых ударов гладиусов, проскальзывали между щитами и наносили смертельные удары своими изогнутыми клинками.

Но основная проблема римлян была не в пехоте. На флангах, чуть поодаль от основной свалки, творился настоящий магический ад. Ушастые приволокли с собой трех серьезных боевых магов, и эти ублюдки в развевающихся темных мантиях сейчас работали на полную катушку. Они стояли на небольшом пригорке, защищенные плотным кольцом личной охраны, и методично, с холодной жестокостью, перемалывали римские порядки.

Один из магов, высокий и тощий, как жердь, вскидывал руки, и с его пальцев срывались огненные шары размером с приличный холодильник. Снаряды с воем летели в самую гущу легионеров, взрываясь, разбрасывая во все стороны ошметки раскаленного металла, горящей плоти и оплавленной земли. Второй, низкорослый и коренастый, специализировался на магии льда. Он вычерчивал в воздухе сложные руны, и над головами римлян материализовывались тучи ледяной шрапнели. Острые, как бритва, осколки с визгом впивались в незащищенные лица и шеи, пробивали кожаные ремни, удерживающие доспехи, превращая солдат в кровавые решета. Третий маг, чье лицо было скрыто глубоким капюшоном, молча творил какую-то пакость с землей. Под ногами легионеров внезапно разверзались трещины, из которых вырывались каменные шипы, или земля превращалась в вязкое, засасывающее болото.

Римлянам было чем ответить, но их силы были явно не равны. В самом центре поредевшего строя, окруженный ветеранами, потел, отдуваясь, единственный римский маг. Судя по богатой, расшитой золотом одежде, это был какой-то очень важный перец. Мужик из последних сил пытался прикрыть пехоту. То перед строем вырастал земляной вал, который тут же крошился под ударом огненного шара, то над головами солдат вспыхивал и тут же гас полупрозрачный силовой щит. Было видно, что мужик работает на пределе. Его лицо было багровым, по вискам струился пот, а посох в его руках дрожал от перенапряжения.

— У него батарейка скоро сядет, — констатировал Леший, который тоже подошел к командирской машине и смотрел на экран через плечо Казановы. — Еще пара таких залпов, и всё. Римский маг ляжет, а его пехоту просто сомнут массой и вырежут под ноль.

Корнев молча кивнул. Ситуация была дерьмовой со всех сторон. С одной, это была не их война. Приказ комбрига был четким: избегать крупных столкновений. Вмешательство в такую мясорубку, это прямое нарушение приказа и огромный риск. Но, с другой стороны, эти римляне, хоть и высокомерные индюки, были сейчас почти что союзниками. Империя, какой бы прогнившей она ни была, служила хоть каким-то буфером между плацдармом землян и остальным, враждебным миром. Позволить ушастым вырезать по частям три легиона означало ослабить этот буфер, развязать малоранам руки и, возможно, в будущем получить их орды уже на пороге собственного лагеря.

— Командир, что делать будем? — тихо спросил Леший, озвучивая общий вопрос. — Если мы сейчас не вмешаемся, через десять минут там спасать будет уже некого.

Корнев закусил губу, лихорадочно прокручивая в голове варианты. Просто уехать, сделав вид, что ничего не видели? Совесть не позволит. Да и с прагматической точки зрения это было глупо. Ввязаться в открытый бой? Потерять людей и технику, нарушить приказ? Тоже не вариант. Нужно было что-то третье, ассиметричное.

— Казанова, дай связь с бригадой, — наконец решился капитан. — Давай, живо, сразу на комбрига пусть выводят. Это уже почти политика.

Пока связист колдовал над аппаратурой, Корнев продолжал смотреть на экран. Римский маг, шатаясь, рухнул на одно колено, его щит, прикрывавший центуриона, с треском лопнул. Огненный шар, который он пытался отразить, взорвался в паре метров, накрыв ударной волной всю командную группу. Центурион устоял, прикрывшись щитом, но несколько его телохранителей были отброшены, как кегли.

— Товарищ полковник, на связи Барон, — произнес Корнев, когда в наушниках щелкнуло, и раздался голос Алексеева. — У нас тут незапланированный киносеанс. Наблюдаю крупное боестолкновение. Римляне против ушастых. Наши недосоюзники в глубокой заднице, их сейчас дожмут. Запрашиваю добро на вмешательство.

В эфире на несколько секунд повисла тишина. Корнев почти физически ощущал, как комбриг там, в штабе, взвешивает все риски.

— Каковы силы противника? — наконец спросил Алексеев.

— Ушастых около четырех сотен, может, больше. Плюс три сильных боевых мага. У римлян примерно столько же, но они уже на пределе. К толкинистам быстрее подойдут свежие силы, так что это всего лишь вопрос времени, когда легионеры кончатся под ноль.

— Потери при прямом контакте будут недопустимыми, — отрезал комбриг.