Чтение онлайн

– Насмотрелась? – ехидно спрашивает Джеймс, и от стыда в его голосе ни осталось ничерта, превратившись в насмешку. – И как тебе?

– Смотреть то особо не на что, - в подобном ему тоне отвечаю я, старательно больше не опуская взгляда вниз. Весёлый фырк был мне ответом, мол, да-да, так я тебе и поверил. Глу-па-я.

Не краснеть, Дженнифер, не краснеть, мать твою.

– Сам в состоянии помыться или тебе помочь?

– Мне корсет нельзя мочить, - он криво усмехается. – Но внизу так и быть, помою сам, лишь бы тебя не стеснять, принцесска.

Я закатываю глаза, как знала, он та ещё мстительная сволочь.

– Мне сегодня надо будет уехать ненадолго, - пока он может себя внизу, я оповещаю его о своих планах, - твои родители смогут с тобой посидеть?

– В такую-то погоду? – я вспоминаю приближающуюся грозу и капли дождя по окну, и чуть морщусь. – Нет, мне, конечно, плевать, что там у тебя стряслось, и насрать, честно говоря, на то, заболеешь ли ты, но ты хоть мозгами-то иногда думай. Если они у тебя конечно, остались.

Сарказм, с которым он закончил свою фразу так и вынуждает меня пустить ему что-нибудь в глаз или ещё куда. Заебал со своими американскими горками в виде настроения. Пусть выберет уже себе один стиль общения и не рыпается.

Николсону хватило пяти минут, чтобы подмыться, и мне вновь пришлось тягать этого крепкого мужчину в кресло, предварительно вытерев его, чуть ли не с зажмуренными глазами. Потому что его чертов агрегат, оказался у меня прямо напротив лица. Нет, у меня, конечно, была парочка парней в универе и школе, но во-первых, я уже признала, что мой муж хоть и мудак, но редкостный красавчик с шикарным телом, а у тех несмышлёных мальцов такого не было, ну а, во-вторых, то, что находилось у них между ног было значительно меньше, чем у мужа. Надев на него чистый подгузник – его подъебательское настроение вновь испортилось, и он превратился в настоящую домашнюю грозовую тучу – и спортивные штаны, что лежали на стиралке, я подкатила кресло к раковине и принялась настраивать воду.

– Голову наклони, - он исполнил мою просьбу, и я принялась намывать его волосы, смочив водой, начала намыливать шампунем – ментоловый аромат разнёсся по ванной комнате, охлаждая внутренности с каждый вздохом. Я сама не заметила, как задумалась о чем-то отдаленном, и мои пальцы вместо того, чтобы по-быстрому помыть мужчину стали разминать ему кожу головы, пропуская чуть ли не каждый волосок сквозь них.

Если бы не стук в дверь, что вывел меня из транса и голос Элизабет, что спрашивал о том скоро ли мы, не знаю когда бы я очнулась, но придя в себя тут же оторвала руки от черных волос для того чтобы сполоснуть их от пены, так и не расслышав разочарованного выдоха.

Джеймс.

Не знаю, что на меня нашло, то ли так развеселила реакция Дженнифер на мой член – как же она покраснела, так и хотелось потрогать ее мягкие щёчки дабы убедиться не кажется ли мне все это, - то ли ее осторожные, но дико приятные движения при мытье моей головы, вызывающие мелкие мурашки по коже и мурлыканье, зародившееся где-то внутри. А может быть, дело было в ее угрозе:

– Я тебе сейчас блять брови сбрею, чтоб неповадно было спорить. Твоя борода меня уже бесит, скоро крошки с нее сыпаться будут, - рычит девушка, сверкая алым пламенем в карих глазах. – Застынь и не рыпайся. Я не буду тебя начисто брить, просто подравняю твои лохмы.

Но я сдался и позволил ей побрить меня, машинка около моего лица не внушала доверия, но остаться без бровей, как-то не прельщало, так, что пришлось отдать себя на растерзание этой дьяволице. Стоит всё-таки отдать ей должное – побрила она меня идеально, оставив ровно ту длину, которая у меня была изначально. Просто прелестно.

После она обтерла меня от пота влажным полотенцем, помогла надеть чистую футболку, и повезла меня на каторгу, то есть, встречу с родителями. Чувство вины все ещё съедает меня изнутри оттого, что я винил маму в то, что случилось со мной. Я заставил ее переживать, практически игнорировал и не смотрел в ее сторону, хотя знал, что сердце у нее и так слабое. Суровое лицо отца и его непроницаемый взгляд лишь сильнее давили на него.

– Джеймс, - радостно восклицает матушка, - как ты, родной мой, ух ты, даже побрился.

Она улыбается, мои губы искажаются в попытке улыбнуться ей в ответ, пока периферией я ловлю то, как жена закатывает глаза к потолку. Это действие если честно вызывает смех, и улыбка становится настоящей. Сам от себя такого не ожидал.

– Миссис Николсон, - подаёт голос Дженнифер. – Мне сегодня надо не надолго отлучится, может быть вы смогли бы посидеть с Джимом?

Она единственная кто так сокращает мое имя, даже мама зовёт полным. И я до сих с себя в шоке, что позволил ей это, в школе меня всегда бесило то, как имя искажали и придумывали обидные клички, либо просто стыдили меня им.

– Ой, милая, конечно, - мама кивает ей, и девушка тут же начинает собираться. Быстро хватает ключи от машины, куртку, что висела не вешалке, на скорости обувается и вылетает из дома.

– Мне хватит пары часов, спасибо.

– Вообще-то, как я думаю, завтрак она не оставила.

Матушка тут же заметалась, принимаясь за готовку, лишь бы только накормить меня. Отец все также строго смотрел на меня, а потом как гром среди ясного неба прогремел его голос:

– Надеюсь, у вас с ней все наладится, сын. Как бы сильно ты не противился этой свадьбе, и нашему мнению о том, что мисс Уайт тебе не подходит, я мечтаю о том, чтобы ты понял, что рядом с Дженнифер твое место.

Ярость вмиг поднимается во всем моем естестве. Да мы же блять вынуждены быть привязаны друг к другу, особенно после того, что со мной произошло. А ты говоришь мне, что мое место рядом с ней? С той, к кому я максимум, что смогу испытать это чувство уважения и благодарности, если она поставит меня на ноги!?

– Иди к черту, отец, - шиплю я на него. – Я никогда не полюблю ее, слышишь, никогда! Только Мелисса в моем сердце и другой там никогда не будет, так что будь добр, засунь свои мечты себе в зад.

Он злится. Я вижу это по тому, как раздуваются его ноздри, как тяжело ему становится дышать, и что глаза темнеют на несколько тонов. Да пусть хоть всех собак на меня спустит, я не отрекусь от своих слов.

– Даже если это Мелисса сделала с тобой? – тихий спокойный звук его голоса напрягает сильнее, чем, если бы он кричал, а слова его шокируют и отдают болезненной пульсацией где-то в голове и позвоночнике, прямо между тех самых переломанных косточек.

– Что ты такое несёшь? – хриплю я.

– У меня есть подозрения, что та авария была подстроенная, - молвит отец, смотря прямо мне в глаза, будто следя за моей реакцией. – А, насколько мне известно, за пару месяцев до этого, ты был у нотариуса. И я узнал, что именно ты попросил сделать. Думал, может я ошибся, и это было не написания завещания, так как это довольно рано для твоего возраста, ведь тридцать лет, это не пятьдесят и не шестьдесят. Для меня было неожиданностью узнать, что ты именно его и написал.

«Абсолютно все, что принадлежит мне, я завещаю Мелиссе Уайт».