Чтение онлайн

Никогда не полюблю.

_____________

* - дюйм = ~2,5 см

Дженнифер.

Первое, что я почувствовала, продрав глаза следующим днем – это, во-первых, адскую разрывающую голову боль, во-вторых, то, что во рту у меня будто кошки всю ночь гадили – мерзкий привкус преследовал меня, сколько бы я не сглатывала слюну, чувствуя при этом сильную боль в горле. В третьих, это то, что в моих глазах поселилась пустыня, ощущение, словно всю ночь ревела…

Твою мать.

Что было прошлой ночью?

Я помню, как ушла на кладбище к маме, перед этим заехав в цветочный магазин купить ее любимые лилии, что дождь все усиливался до такой степени, что к моменту как я доехала к нужному месту, дорогу настолько размыло, что машина чуть было, не застряла, и я была вынуждена идти дальше пешком. Неожиданная встреча с отцом стала сюрпризом…

Стараясь как можно меньше наступать на лужи и не увязнуть по уши в грязи, я таки смогла добраться до нужной могилы, рядом с которой стояла высокая фигура. Дождь размывал очертания человека, так что, пока я не приблизилась к нему, понять, кто это не смогла, потому что если бы сразу разобралась, кто это, ни за что бы не подошла. Лучше бы промокла насквозь – зонтик мало спасал – чем встретилась с ним.

Мэтт Харрис – один из самых влиятельных мужчин в сфереIT-бизнеса и мой отец. Как всегда встретил меня безразличным взглядом, обвел меня им и презрительно сморщился. Ну, уж извините господин Харрис, детей не выбирают, также как и отцов, чтоб тебя ублюдок. Мог бы хоть для приличия в такой день состроить вид любящей семьи.

– Здравствуй, отец, - молвлю я, на что получаю лишь какой-то ущербный кивок. У тебя, что язык отсохнет, если ты поздороваешься?- Как поживаешь?

– Все хорошо, - хриплый голос пробирает до мурашек и в нем столько холода, что в пору с айсбергом соревноваться. – Слышал, что стряслось с твоим мужем. Такая трагедия.

– Это ведь не твоих рук дело, правда? – почему-то на ум пришли эти слова, после того как я вспомнила о словах Редмонда, что возможно авария была подставная.

– Ты на что это намекаешь, а? – я сделала шаг назад от него, чтобы не дай бог не получить по лицу.

Он это может, я знаю, столько раз уже оступалась и огребала за это, не хочется повторять.

– Просто ходят слухи, что авария была специально подстроена, - я, наконец, кладу букет цветов на могилу матери. Там на каменном надгробии выгравирован ее портрет, с которого она так мягко и светло улыбается, что невольно хочешь улыбнуться сам, но лишь слезы на глаза наворачиваются. – Так что решила убедиться, что это не ты.

– Твоя задача – это быть идеальной женой и поставить своего муженька на ноги, - он жестко ухмыляется. – Хотя можешь этого и не делать, а то ведь опять налево пойдет, а ты ему и слова поперек не скажешь. Хорошо я тебя научил подчиняться мужчинам.

– Ты мне больше не указ, - я стряхиваю его руку со своей шеи, и вызывающе смотрю ему прямо в карие глаза, на дне которых голодная бездна из монстров. – С тех самых пор как отдал замуж, и «подчиняюсь» я теперь только мужу. С таким отношением к семье не удивительно, что ты не заметил, что мама больна. Небось, до сих пор думаешь, что если даешь деньги, то все счастливы? Так вот, ты глубоко заблуждаешься,папочка, - я буквально выплюнула последнее слово ему прямо в лицо, не заметив, как злость берет свое, и он уже замахивается. Его крупная ладонь останавливается в сантиметре от моего лица.

– Что хочешь показать маме, как сильно ты любишь вашу дочку? Ну, давай, думаю, она оценит, когда поймет, что ты не сдержал последнюю ее просьбу позаботиться обо мне. Отлично позаботился, ничего не скажешь.

Карие глаза темнеют, становясь просто черными. Уголки его носа раздуваются, показывая, насколько он зол, вены на шее вздуваются и яростно пульсируют.

– Как ты смеешь так разговаривать со своим отцом?

– А как ты смеешь выдавать единственную дочь твоей любимой жены за какого-то мудака, трахающего свою подружку и унижающего меня у всех на глазах. Кажется, мы оба провалились, ты как отец, я как дочь, так что может, ты просто забудешь, что я у тебя есть. Тем более, я слышала, что скоро снова женишься, а?

– Не смей здесь говорить об этом!

Это восклицание вызывает у меня нервный смех.

– Решил еще одну женщину до гроба довести? Или это снова для твоего бизнеса?

Он рычит, словно болезненно раненный зверь, а после разворачивается на сто восемьдесят градусов и широким шагом уходит с кладбище. Сквозь шум дождя и грома звука отъезжающей машины совсем не слышно, но я знаю, его уже здесь нет.

Я лишь вздыхаю и наконец, остаюсь с матушкой один на один. Горькие слезы скатываются по моему лицу, смешиваясь с прозрачными холодными каплями дождя – сил нет держать зон, этот мужчина, зовущийся моим отцом, высосал их все, словно энергетический вампир – всхлипы срываются с губ, выплескивая всю боль, что накопилась во мне за этот год.

– Прости за эту сцену мамочка, - я ласково провожу рукой по ее надгробию, стирая капли дождя, что бьют по граниту снова и снова, желая почувствовать тепло ее тела. Ее хрупкие руки на моих плечах и ее объятия, услышать ее голос еще хоть раз, как она зовет меня солнышком или принцессой, или послушать ее колыбельную. Хочу увидеть ее улыбку и услышать смех, что словно перелив колокольчиков ласкал слух. – Я так сильно по тебе соскучилась, ты и представить себе не можешь. Прости, что не смогла выполнить твоего наказа, быть счастливой, но я обещаю, я постараюсь, сделаю все для этого. Твоя принцесса будет счастлива, хоть и не сейчас.

Не знаю сколько я еще сижу около ее могилы, но когда молнии начинают сверкать где-то поблизости, прощаюсь с мамой, подбираю уже совершенно бесполезный зонтик, так как я насквозь мокрая, и пробираюсь к своей машине. Истерика, настигшая меня там, продолжается еще около пятнадцати минут, прежде чем я могу взять себя в руки и тронуться с места.

Следующее, что я помню, это как пейзаж сменял себя с деревьев и уже собранных полей – кладбище находится где-то на окраине города, отец не хотел себя травмировать проезжая мимо центрального кладбища, когда ездит на работу, вот и похоронил матушку там – сначала на частные домики, что постепенно превращались в высококлассные многоэтажки и бизнес районы. Совсем скоро я доехала и до развлекательной части города, неоновые огни ярко переливались в темноте улицы, ослепляя людей, что, не смотря даже на столь паршивую погоду, шли отдыхать.

Почему бы и нет?
– подумала тогда я, не зная, как после встречи в недорогом пабе круто перевернется моя жизнь.

Теодор.

Тяжелая смена в клинике, наконец, была окончена, вытянув из меня все силы. Моим желанием сейчас было это прийти домой, принять горячий душ, разогреть себе остатки вчерашнего ужина, налить себе немного красного вина и отдохнуть перед телевизором. Но моим планам было не суждено сбыться. Друзья – Натаниэль Ричардс с хирургического отделения и Адам Стивенсон с неврологического – затащили меня в какой-то бар немного отвлечься от рабочей суеты.